— Влад, это глупо, — прошептала девушка, зная, что пожалеет о своих словах.
— Глупо?! — разозлился брат и, вскочив со стула, принялся метаться из угла в угол. На поднявшийся шум из коридора пришел Рем и устроился рядом с хозяйкой, чувствуя, что ей нужна поддержка. — Глупо?! Глупо то, что в восемнадцать лет я, вместо того, чтобы развлекаться, думал, как бы мне прокормить сестру, огромного пса и оплатить счета за квартиру! Глупо то, что ты совершенно не помогала мне первый год, потому что грустила, не думая о моих чувствах! Но все это из-за глупости одного человека, отпустившего больную жену ехать в ночь на автомобиле!
Влад выговорился и ему полегчало, вот только по щекам его сестры текли слезы. Она знала, что брату было тяжело и что первое время она вела себя как законченная эгоистка, но все же до тех пор пока ее не обвинили в этом было как-то проще. Света понимала, что несчастье в их семье сильно изменило жизнь Влада, и несовершеннолетняя сестра, опека над которой так неожиданно свалилась на плечи, заставила его отказаться от жизни типичного молодого парня.
— Свет… — прошептал Влад, поняв, что только что сказал слова, которые должен был навсегда похоронить в своем сердце.
Девушка ничего не сказала, только встала со стула и вышла из кухни. Пес тут же засеменил за ней. Его когти громко стучали о ламинат, покрывавший прихожую, но этот звук становился все дальше и дальше, пока Света и Рем не вошли в ее комнату. Девушка закрыла дверь без истеричного громкого хлопка, но Влада даже этот тихий звук больно полоснул по сердцу.
Света осела на пол, как только оказалась в комнате, а верный Рем, с грустью посмотрев на хозяйку, принялся было облизывать слезы с ее щек теплым гладким языком. Девушка улыбнулась, а потом обняла пса за шею, а тот только терпеливо сносил повисшую на нем хозяйку.
***
Влад решился поговорить с сестрой только утром следующего дня. Рема он забрал еще ночью, чтобы вывести на улицу, но тогда Света уже уснула. Она сжалась калачиком на неразобранном диване, и молодой человек решил не будить ее. «Утро вечера мудренее», — решил он для себя.
Днем же, когда Света не вышла из комнаты в положенное время, чтобы начать сборы в школу, Влад так же не стал тревожить ее. Тихо сидел у себя в комнате и размышлял над тем, что произошло вчера. Теперь у его сестры не было шанса получить место в том вузе, в котором она хотела, но ведь она сможет занять бюджетное место в любом другом. За это он мог не переживать. Да и слова о том, что никто не виноват в произошедшем с их родителями несчастье, сказанные ей вчера, тоже не были лишены здравого смысла. Влад мог обвинять кого угодно в том, что произошло, но все же это личное дело его сестры, с кем она встречается. Если у нее есть силы простить семью этого человека, то почему бы не сделать это? У Влада их не было, но он может попробовать смириться с тем, что его сестра оказалась сильнее…
Света уже несколько минут стояла на пороге комнаты брата. Ее лицо сильно опухло и было покрыто красными пятнами, волосы спутаны.
— Привет, — поздоровалась девушка с братом севшим голосом.
— Привет. Свет, ты прости за то, что я вчера наговорил, — сразу же перешел к делу Влад.
— Не страшно, — выдавила из себя жалкое подобие улыбки девушка. — Я ведь понимала все это, просто стало так больно, когда ты вслух все сказал.
Молодой человек резко поднялся из кресла и, подойдя к сестре, обнял ее. Его теплые руки заботливо гладили голову Светы.
— Чтобы мне не пришлось пережить, ты останешься для меня самым дорогим человеком. И я приму любой твой выбор, — усмехнулся Влад, — даже если это будет Марк. Он вчера названивал тебе. Я с горяча отключил телефон. Ты прости.
— Ничего страшного.
— Всем бы таких понимающих сестер, — улыбнулся Влад и достал из кармана домашних штанов мобильный телефон Светы, который отдал ей.
— Это точно.
Девушка приняла аппарат из рук брата и ушла к себе в комнату. Она села на кровать и тут же его включила. На мобильник тут же лавиной стали падать сообщения и оповещения о звонках Марка и еще одного незнакомого номер. Звонок с него раздался почти сразу, девушка даже не успела зайти в папку с непрочитанными сообщениями.
— Слушаю, — неуверенно произнесла Света.
— Это отец Марка — Андрей, — представился голос на другом конце линии. — Мы не могли бы встретиться?
— Зачем? — не задумываясь, произнесла девушка.
— Чтобы поговорить, — усмехнулся мужчина. — Прости за столь неожиданный звонок, но мне действительно нужно обсудить с тобой кое-что очень важное. Евгений подъедет за тобой через два часа. Прошу, будь готова.
На другом конце линии послышались короткие гудки. Света усмехнулась, поняв, что характером Марк необычайно напоминал своего отца. Девушка не знала, что нужно от нее Вознесенскому старшему, но все же решила не пренебрегать его приглашением и стала собираться, потому что после вчерашней истерики двух часов едва могло хватить на то, чтобы привести себя в относительный порядок.
***
Евгений был очень пунктуален и подъехал к дому Светы ровно через два часа после разговора с отцом Марка. Девушка уже сидела на лавочке рядом с подъездом и изучала мыски своих ботинок, на одном из которых пролегла тонкая царапина… От размышлений Свету отвлек сигнал машины. Она подскочила со своего места и, сев в машину, удобно устроилась на заднем сиденье.
— Добрый день, — поздоровался водитель. — Как поживаете?
— Хуже, чем обычно, но терпимо, — ответила девушка, а машина тронулась с места. — А о чем хочет поговорить со мной отец Марка?
— Андрей Владимирович не рассказывал.
На этом разговор закончился, и Света достала из кармана куртки телефон, чтобы наконец прочесть все сообщения, что прислал ей Марк. Поначалу они выражали беспокойство, потом раздражение, а потом парень уже откровенно злился на то, то Света отключила телефон. Текст последнего сообщения напугал девушку: «Прекрасно! На этом и остановимся!». Что имел в виду этот странный парень?
В школе как раз началась перемена, так что Света набрала номер Марка, но электронный голос оператора известил ее о том, что номер, набранный ею, не доступен или находиться вне зоны действия сети. Девушка поинтересовалась у Евгения, все ли было в порядке у Марка утром, когда он отвозил его в школу, но оказалось, что парень предпочел добраться до учебного заведения самостоятельно. Света напряглась, но отправляться на поиски было поздно: они уже остановились у ресторана «Терасса» в центре города.
Евгений проводил Свету до столика, за которым сидел Андрей Вознесенский, а затем куда-то ушел.
— Добрый день, — поздоровался мужчина.
— Здравствуйте, — робко ответила девушка.
— Спасительница моего сына, — улыбнулся Андрей. — Что бы ты хотела отведать?
— Закажите на ваш вкус, — ответила девушка, даже не взгляну в меню. — О чем вы хотели поговорить?
— О Марке, конечно, — улыбнулся мужчина.
Но вместо того, чтобы перейти к разговору, принялся изучать меню, хотя он знал его наизусть, а если и не знал, то по велению этого человека повар мог бы приготовить что угодно. В итоге он попросил принести большую пиццу и две порции спагетти, а затем еще несколько минут просматривал винную карту, пролистав которую, заказал бутылку с первой страницы. Только после всех этих манипуляций Андрей Владимирович перешел к делу, но подход к нему выбрал не самый близкий, а именно с детских лет Марка.
«Мальчик с пепельными глазами своей матери» родился на все готовое. В пять лет он пошел в элитный детский садик, за которым последовала такая же элитная школа, но ни в первом, ни во втором месте ребенок не смог найти себе друзей. Детишки смеялись над его острыми чертами лица, странными глазами, чересчур бледной кожей… Они дразнили его привидением, в которое он вскоре и превратился: стал замкнутым нелюдимым мальчишкой, одиноко играющим в углу. Даже когда он перешел в частную гимназию, где дети уже были взрослее и не воспринимали странную внешность в штыки, Марк все равно остался замкнутым, не подпускал к себе никого. Он злился на всех вокруг, но Андрей Владимирович попросил не показывать это перед больной матерью. Ей нужны были положительные эмоции. Марк выполнил просьбу отца и стал рассказывать маме небылицы о том, как хорошо ему в школе… Тогда-то он и увлекся музыкой. Маленький мальчик, сидящий за барабанной установкой, выглядел смешно, но как только его недетские эмоции приобретали музыкальную форму, улыбка тут же сходила с лица. Хотелось лишь открывать рот от удивления.