Марк попал в первую аварию по вине матери. Тогда, так же, как и в случае с родителями Светы, у женщины начались невыносимые головные боли, она потеряла управление автомобилем и… ее сын оказался в продолжительной коме. Именно в тот момент ее здоровье начало резко ухудшаться. Марк пришел в себя через пять месяцев, но его зрение резко испортилось, он не мог связно говорить, не говоря уже о том, в какое состояние пришли его мышцы. Наблюдая за страданиями сына, мать не могла простить себе того, что села за руль в тот роковой вечер.
Зрение Марка восстановилось, он научился заново управлять своим телом, вот только речевая функция никак не хотела нормализовываться. В тот день, когда его мать в ночи сорвалась с места и помчалась в больницу, ей сообщили о том, что ее сын, наконец, заговорил. Она была так рада, что забыла об обещании, данном самой себе и мужу: никогда больше не садиться за руль. Дальше была новая авария, новая трагедия, в которой Марк обвинил себя. Он никому не говорил об этом, но Андрей Владимирович чувствовал, что это так.
С тех пор его сын не садился за барабанную установку и постоянно попадал в неприятности. Директор муниципальной школы, куда устроили парня, постоянно жаловалась, но когда в казну школы стали поступать большие средства от «благотворителя», то нападки на «золотого» мальчика тут же прекратились.
— А недавно, — улыбнулся Андрей Владимирович, — Марк впервые поделился со мной новостями из школьной жизни. Сказал, что девочка из класса подарила ему кленовый лист, — мужчина рассмеялся. — Глупый подарок, но он был искренне ему рад. А потом та же девочка спасла его, выходила и, что самое интересное, сделала это просто потому, что так подсказало ей сердце, — Света почувствовала, что раскраснелась. — Прости меня за столь долгий рассказ, просто мне кажется, что у моего сына к тебе есть какие-то чувства. Уверен, что они взаимны, потому хочу тебя попросить: уговори его уехать учиться в Лондон.
Света широко распахнула глаза от удивления. Она могла ожидать чего угодно, вот только подобная просьба никак не могла придти ей в голову. С чего этот мужчина взял, что она сможет повлиять на его сына? А еще более интересный вопрос: зачем ей это делать?
— Пойми, тут ему никогда не забыть о злости на людей, о боли, причиненной потерей матери, — с жаром сказала Андрей. — Если он уедет из России туда, где к людям, вроде нас, могут относиться ровно, а не как к средству наживы, то он сможет преодолеть свою замкнутость. Я не могу смотреть, как мой единственный ребенок губит себя, хоронит свои таланты…
— Простите, — прервала Андрея Владимировича Света, — но как я могу вам в этом помочь? Вы думаете, что Марк станет меня слушать?
— Станет, — уверенно произнес мужчина. — Не сейчас, чуть позже. Когда этот момент настанет, попроси его.
— Все это… странно, — заключила Света.
— Знаю, — улыбнулся мужчина. — Но другого выхода нет, Света, поверь мне. Я попрошу Евгения, чтобы он отвез тебя к Марку, — мужчина запустил руку в нагрудный карман пиджака и, достав из него ключ, протянул его девушке. — Это от квартиры Марка. Если он не будет открывать.
— Почему он может не открыть?
— Потому что твой телефон был отключен всю вчерашнюю ночь, а Марк не любит, когда его игнорируют. Скорее всего, он сильно обиделся.
— А вы рассказали ему о том, почему Влад так странно повел себя?
— Да, — кивнул Андрей. — Решите все поскорее, пока мой сын не натворил глупостей.
Света не стала медлить и, проклиная себя за то, что связалась с семьей Вознесенских, помчалась к лифту. Когда она подбежала к выходу, черное BMW уже стояло, ожидая ее. Из салона автомобиля девушка попробовала еще раз дозвониться до Марка, но он, конечно же, оказался недоступен.
Дом, куда Евгений привез Свету, располагался недалеко от центра города. По одну сторону он был окружен точно такими же многоквартирными домами, а по другую Нева несла свои тихие мрачные воды в Финский залив. На противоположном берегу располагался парк. Пожелтевшие кроны деревьев, росших в нем, спускались прямо к водной глади… Света одернула себя и, перестав любоваться пейзажем и выслушав, куда ей нужно идти, помчалась на самый верхний этаж дома.
Девушка со всей силы била по железной двери, но никто отрывал ей. Она прислонилась лбом к холодному металлу и прислушалась к тишине. Вокруг не раздавалось ни единого звука, кроме биения ее сердца. Света опустила руку в карман, на дне которого лежал холодный ключ. Она достала его и медленно вставила в дверь, а затем повернула. Замок с легкостью поддался, и девушка вошла внутрь.
Марк жил в квартире-студии. Одна огромная комната с высокими потолками. Спальня состояла из кровати, размещенной на «втором этаже», на который вела тщательно отполированная железная винтовая лестница. Меблировка была не хитрой: диван, телевизор, компьютерный стол, просторный шкаф, барная стойка, отделявшая рабочую кухонную зону. Стена, располагавшаяся напротив входа, представляла собой огромное окно в человеческий рост. Из него открывался вид на зеленые кроны деревьев парка и воды Финского залива.
Света окинула взглядом комнату. Марк сидел за барной стойкой, очевидно полностью погрузившись в мир музыки, воспроизводимой его плеером. Парень выглядел непривычно домашним и уютным, когда был одет в просторные футболку и штаны. Света невольно улыбнулась и сделала шаг навстречу, но тут же замерла. Она разглядела в руках Марка пакетик, на самом дне которого был небольшой слой белого порошка. Девушка не долго гадала, что это могло быть. Она преодолела расстояние до стойки за считанные секунды и, не церемонясь, выбила пакетик из рук парня.
— Совсем ополоумел! — воскликнула не своим голосом, а Марк ошарашено повернулся лицом к нежданной гостье, а затем вытащил наушники.
— Света? — удивленно спросил он, словно это мог быть кто-то еще.
Девушка не знала, что сказать, но слова и не понадобились. Марк соскочил со стула и заключил ее в объятья, прижав к себе настолько крепко, насколько мог. Она попыталась было высвободиться, но быстро передумала: тепло его тела, проникающее сквозь одежду, согревающее, словно ласковый огонь камина… от него не хотелось отстраняться.
— Ты наркоман? — едва сдерживая слезы, произнесла Света.
— Дурочка, — рассмеялся Марк и чуть отстранился от девушки, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Тогда что в том пакете?
— Давай не будем об этом, хорошо? — его губы нежно прикоснулись ко лбу Светы, и по ее телу пробежали мурашки. — Я думал, что ты больше не станешь со мной общаться, после того, как узнала о моей матери…
— Тебе нужно смотреть меньше мелодрам, — усмехнулась Света и положила голову на грудь Марка. Его сердце билось учащенно.
— Точно. Почему ты не брала трубку?
— Потому что брат отнял у меня телефон.
— Мне не пришло в голову, что такое могло случиться, — рассмеялся Марк и отстранился от Светы, но оставил руки лежать на ее плечах. — Хочешь, я тебя накормлю? Или мой папа опередил меня?
— Он накормил меня уже давно, — сказала девушка, посмотрев на ночной пейзаж за окном. — Откуда ты узнал, что я с ним встречалась?
— Потому что только у него есть запасной ключ от этой квартиры.
С этими словами парень усадил Свету на стул, на котором сам сидел несколько минут назад, а затем, подняв с пола пакетик с порошком и выбросив его в урну, принялся готовить ужин. Параллельно он рассказал о том, что Марина пригрозила распространить фотографии Светы среди одноклассников, если Марк не вернется к ней. Каково же было ее удивление, когда ребята, узнав о том, что их староста не обычный ботаник-зубрилка, обрадовались, а не стали насмехаться над Светой. Больше обиженной на весь мир девушке было нечего ставить на кон.