Все еще надеялась затащить в постель. Он отказался.
— В другой раз. Только не делай глупостей, Зинуля. Один неверный шаг…
— Не пугай, Митя. Вижу, кто ты такой. Не считай меня дурочкой…
ГЛАВА 23
МОСКВА В лихолетье
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Митя снял номер в «Гостиничном дворе» для туземцев, расположенном в корпусах бывшей 1‑й Градской больницы. Это было рискованно, но игра стоила свеч. С одной стороны, он вроде бы подставлялся, а с другой — заявлял о себе как о легитимном руссиянине, что давало некоторые преимущества, в первую очередь небольшой запас времени. Здесь селились те, кому нечего бояться властей. В основном руссияне, состоявшие на доверительной службе, уже доказавшие свою беззаветную преданность рыночной глобализации, заслужившие пластиковую карточку гражданина 3‑й категории. В Москву они наведывались иногда по делам, но чаще чтобы просто гульнуть, с толком потратить нажитый капитал, столица предоставляла все возможности оттянуться по полной программе. Десять–пятнадцать лет они с таким же пылом и удалью куролесили по Европе и по всему миру, но после принятия Евросоветом нового закона об эмиграции, ограничивающего оборот грязных денег, дальше литовско–польской границы их уже не пускали. Зато в Москве они могли веселиться как угодно, естественно не выходя за рамки международной статьи об идентификации, действующей на территориях стран–изгоев. В статье было около ста пунктов, нарушение каждого из них каралось смертной казнью.
Карточка свободного гражданина, выданная полковником Улитой, оказалась в порядке, хотя он немного напрягся, когда администраторша сунула ее в компьютер. После этого пришлось пройти еще несколько не слишком приятных процедур: у него сняли отпечатки пальцев и радужной оболочки глаз, взяли необходимые пробы крови и спермы — на СПИД, на лучевую болезнь, на наличие космического вируса, — прокатали на детекторе лжи, и в заключение двое служек (разбитные, озорные парни, по облику — австралийские аборигены) сводили его в «моечную», где устроили кислотный душ из двух шлангов, сдирая, местами вместе с кожей, возможную инфекцию. Кроме того, он со всем вниманием заполнил гостевую анкету, в которой любая ошибка могла дорого обойтись, ибо подпадала под статью об идентификации. Пол — средний, национальность — руссиянин, вероисповедание — либерал, род занятий — бизнес, и так далее. Наконец пожилая администраторша (цыганка?), криво ухмыляясь, вручила ему ключ от номера и пожелала «приятного времяпровождения».
Митя очутился в одноместной клетушке на первом этаже, пропахшей хлоркой от плинтуса до постельного белья, и через окно за шкирку втащил пацаненка Ваню. Предупредил: пикнешь, линчуют обоих. Пацаненок сам это понимал, но был в полном восторге. Развалился на покрывале, дрыгал ногами и счастливо повизгивал.
В номере, помимо кровати, стола, стульев и старого платяного шкафа, имелись умывальник и огороженный бамбуковой ширмочкой писсуар. На полочке над умывальником — кусок хозяйственного мыла и упаковка дешевых презервативов «Плейбой». Вскоре Митя воочию убедился, что достиг небывалого уровня комфорта. На столе чернел телефон, который с первой минуты после его заселения звонил не переставая. Звонившие наперебой предлагали разные услуги: девочек, мальчиков, редкие лекарства, травку, герыча — и вообще все, что душа пожелает.
Митя собирался выспаться и как следует обдумать свое новое положение.
Едва прилег, сбросив на пол пацаненка, как в дверь вломился детина лет пятидесяти, взъерошенный, потный, громогласный, с лопатообразным туловищем, над которым болталась несообразно маленькая головка. Глазки маслянистые, как два желудя. Одет по последней моде граждан третьей категории: вязаная фуфайка канареечного цвета, узкие брючата с бельевыми прищепками внизу. В руках литровая посудина чего–то спиртного. Вкатился без стука, двери в туземных гостиницах запирались только снаружи. Пацаненок еле успел нырнуть под кровать.
Бухнулся на стул, представился. Джек Невада, банкир из Саратова. Услышал, как въехал постоялец, заглянул познакомиться. В нескольких словах обрисовал ситуацию. Пирует вторую неделю, скука смертная. Все надоело, рад каждому новому лицу. А туг тем более — сосед.
— Шарахнем по стопочке?
Митя, сидя на кровати, в изумлении пялил глаза. Он впервые видел живого банкира, вдобавок принимавшего его за ровню. Понятно, в «Гостиничном дворе» кого попало не селят. Престижное место.
Джек Невада отпил из литровой склянки, протянул Мите.
— Не брезгуй, вчера анализ сдал. Гавайский ром… Сам надолго в первопрестольную?