— Аусвайс! — рявкнул европеец, а один из азиатов выбил у Мити из руки кружку, поймал на лету и на всякий случай выплеснул остатки кофе ему в рожу.
Митя медленно, как положено, опустил руку в карман и достал пластиковый допуск гражданина 3‑й категории.
— Что надо сказать? — на ломаном английском напомнил командир.
— Верноподданный Климов. Северная резервация. В Москве по бизнес–плану, — тоже по–английски, соблюдая восьмую поправку к закону об ограничениях, ответил Митя.
Пока европеец изучал допуск, двое помощников подняли Митю со стула, обыскали, отвесили с двух рук по оплеухе и бросили обратно на стул.
— Где взял? — Европеец потряс перед его носом документом, задев по губам. Линза биофиксатора светилась зеленой точкой, меняя фон. Митя отметил это с удовлетворением. Натаска в дружине у специалиста по биозащите Данилки Хромого не пропала даром: его мозг в автономном режиме блокировал направленное излучение прибора.
Митя вытянулся и, сидя, сложил руки по швам: поза готовности к абсолютному подчинению. Слизнул кровь с губ.
— Пропуск выдан официально оккупационным магистратом, сэр.
— Где выдан, скотина?
— Город Пенза. Второй округ. Отделение для граждан, допущенных к свободному передвижению, сэр.
— Фамилия магистра?
— Сиятельный граф Левенбрук, сэр.
— Хочешь сказать, граф самолично подписал эту филькину грамоту?
— Никак нет, сэр. — Митя позволил себе почтительную улыбку. — Пропуск вручен через сектор распределения благ. По обычным туземным правилам.
— Что за правила?
— Первичная лоботомия, замена крови на плазму, профилактическая прививка антиагрессанта, сэр. — Митя распушил волосы и продемонстрировал характерный шрам.
— Цель проникновения в столицу?
— Бизнес, сэр. С вашего позволения, сэр.
— Издеваешься, скот? — Миротворец замахнулся, но почему–то не ударил. Зато один из азиатов сладострастно пнул носком ботинка по коленной чашечке. — Какой бизнес? Назови уровень дозволенности?
— Как освобожденный руссиянин, не могу этого знать, сэр.
— Все, попался, подонок. — Европеец довольно потер руки. — Неужто впрямь надеялся, что такой ублюдок, как ты, может обмануть службу досмотра? Тащи его на улицу, парни!
Митя был уверен, что миротворец блефует: документ в порядке, и отвечал он правильно. Вдобавок, пока его с заломленными руками волокли через зал, успел поймать взгляд одного из влюбленных с пола, наполненный не ужасом, скорее любопытством. Топорная работа, но чья? Кто его задержал и что делать дальше? На размышление оставались буквально секунды.
Пустынная улица, у входа приткнулся миротворческий микроавтобус с лазерной пушкой на крыше. Из кабины выглядывал водитель, разрисованный в маскировочные красные и зеленые цвета. Маскарад, чистый маскарад.
Митя решился. На его стороне было преимущество якобы заторможенной, приведенной в паническое состояние жертвы, от которой нелепо ждать сопротивления. Преимущество усиливалось тем, что миротворцы в Москве слишком долго (десятилетиями!) не встречали никакого отпора любым своим действиям (если не считать униженного верещания измененных), потому свыклись с приятным ощущением собственной неуязвимости. Митю втаскивали в заднюю дверь машины, но он раскорячился, застрял в ней, как паук, и, легко войдя в экстаз атаки, мощно выбросил кулак и разбил линзу на башке европейца, раздраженно покрикивавшего: «Ломай мерзавца, ломай!»
Секундное замешательство азиатов (а было от чего) обошлось им дорого. Свирепым ударом локтевых суставов Митя раздробил обоим драгоценные платиновые зубные протезы. Любознательный, раскрашенный в боевые цвета водитель наполовину высунулся из кабины, и, чтобы достать его оттуда, обхватив за голову, и швырнуть на асфальт, Мите, превратившемуся в сгусток энергии, понадобилось мгновение. Ящерицей он скользнул за баранку, ударил по газам. Очухавшийся, но ослепленный европеец развалил полдома плазменной вспышкой, но это все, что он успел сделать. На первом же повороте Митя соскочил с горящей машины и нырнул в глухой переулок. Вихрем пролетел одну улицу, другую, третью, все время петляя, и наконец выскочил на площадь, где, как ни в чем не бывало, смешался с праздной толпой горожан.
Пока бежал, в голове билась одна мысль: что это, инсценировка или реальный захват? Как ни крути, могло быть и так, и этак.
1 ЛА 11А 24
ПАШИ ДПИ.
НАВЕРХУ БЛАЖЕНСТВА
Прочитал Оболдуеву половину главы. Ковыряя во рту зубочисткой, он задумчиво произнес: