Одно предположение сменяется другим, более худшим. С каждой прошедшей минутой мое состояние и положение дел катится в пропасть. Не выйду я из этого дома без последствий, голову на отсечение даю.
Сейчас приедет полиция, хозяин напишет заявление, и меня отвезут в участок. Бедная мама, такой позор она не переживет!
Но я же не успела ничего унести, только в дом проникла. Интересно, сколько дают за взлом с проникновением?
Секунды тянутся бесконечно долго, в своей голове я уже даже успела отмотать срок и выйти на волю с желтыми зубами и блатной речью по фене, забыв нормальный человеческий язык.
Страх и безнадежность моего положения переплетаются в сознании. Мысли о том, что никто не вернется за мной, давят тяжестью. Знала, на что шла, но надеялась на другой исход. Самое ужасное в произошедшем то, что денег на операцию я так и не заработала.
Обстановка в доме меняется незаметно. Подъехавший (я так понимаю, Овод), как буря, сметающая на своем пути, с ходу принимается комментировать все вокруг, не успев переступить порог дома.
— А че не предупредил, что у тебя гости? — горланит мужлан, лица которого я не вижу, притворяясь, что в отключке. Я лежу расслабленная, имитируя размеренное дыхание и безмятежность. — Связывание практикуешь? — гоготнув, уточняет он.
— Вова, ты об этом побазарить хочешь? — грубит зверь, осаждая его.
— Хуяк, вы слушали маяк, — присвистывая, тут же жонглирует словами Овод, он же Вова, проходя мимо меня, — Пигалица шмаляла, что ли?
Пигалица?!
— Напарник, — сухо уточняет пострадавший. Поболтать он в отличие от своего дружка не особо любит, отвечает односложно и неохотно. — Пуля в кости застряла, вытащить надо бы.
— Волк, че-то ты сноровку подрастерял! — почему-то веселится Овод, и это вызывает недоумение. Как можно смеяться в подобном положении?! Либо он настолько отбитый чувак, либо какой-то блаженный.
Волк ...
Кличка, что ли? Правда, не ошиблась — одним словом, зверь!
Легкое облегчение проносится по венам, немного расслабляя от понимания: гость не из полиции, скорее всего, друг или подчиненный хозяина дома.
— Готовчик! — объявляет Овод спустя неприлично короткое время. Звонкий стук разносится в воздухе, будто что-то металлическое прокатывается по стеклянной поверхности. Неужели и правда пулю вытащил?
Кто, блин, эти люди?! На обычного богача, проживающего в особняке, Зверь не похож, второй вообще мутный тип.
Во что ты ввязалась, Ева?! В чьи лапы попала?!
— Ну что, брат! — Голос Овода разносится на весь дом. — Добро пожаловать на родину!
11
— Че с девчонкой делать думаешь?
Вопрос Овода резко отрезвляет меня, заставляя открыть глаза и взглянуть на мужчин.
Хватит изображать из себя мертвую. Кажется, это не помогает. Может, лучше попробовать договориться с ними?
— Еще не решил, — размышляет вслух Волк, и вдруг его глаза встречаются с моими.
В горле мгновенно пересыхает. Темный блуждающий взгляд не дарит ни толики надежды на то, что зверь пойдет на контакт.
— Ты ж не собираешься в расход ее пускать?
Приподнимаю голову, переводя взгляд с одного на другого, и стараюсь не думать, что означает фраза «пускать в расход». Боже и дураку же понятно, что это не «отпустить на волю и простить все грехи»!
— Ну а че? — поворачиваясь к Оводу, ровным тоном комментирует хозяин. — Прогуляемся в лес, привяжу к дереву. Там, глядишь, волки или лисы найдут. Зверье голодным не останется.
В лес?!
Сердце стучит в бешеном галопе, с болью ударяясь о ребра.
— Пожалуйста, выслушайте меня! — вырывается с хриплым вдохом. — Не надо в лес, я ничего не взяла! — Указываю рукой на валяющуюся сумку, под завязку, набитую серебряными столовыми приборами. — Вон, все там! Отпустите меня, пожалуйста!
Но своим криком я привлекаю внимание лишь Овода. Волк даже бровью не ведет на мою тираду.
Проглотив солоновато-горький ком слез, я с мольбой смотрю на хозяина, пытаясь увидеть хотя бы малейшую долю понимания, но в ответ получаю полный игнор.
— Убери ее отсюда, — ледяным тоном заключает Волк.
Закрыв рот от вновь нахлынувшей паники, в ужасе распахиваю глаза, глядя на него.
— И возвращайся, решать будем.
— Как скажешь, брат.
С первым же шагом Овода в мою сторону я начинаю брыкаться, но из-за связанных рук и ног падаю с дивана и качусь кубарем прямо к его ногам.
— Надо же, еще никто с таким рвением не хотел прогуляться до подвала! — хохочет Овод, а я кричу изо всех сил, вырываясь из его крепких рук. Одним движением он развязывает веревку на моих ногах и поднимает за шкирку на ноги.