— Слушай сюда, красавица, — грубо дернув на себя, цедит он. — Если рыпнешься бежать или хоть раз на суете дернешься, я сделаю тебе в темечке такую дырку вот этим аппаратом, что ни в одном ателье не заштопают.
Смотря на пистолет в его руках, активно киваю. Дрожа всем телом, ощущаю, как горячие слезы скатываются по щекам.
— А теперь пошли, — подталкивая меня вперед, бросает мужик. — Хоромы твои показывать буду.
Судорожно всхлипывая, я еле переставляю ноги, идя в ту сторону, куда направляет Овод.
«Все будет хорошо… — умудряюсь успокаивать себя, но страх душит, а сердце молотком стучит в груди. — Тебя не убьют, тебя не убьют… Тебя не убьют!..»
— Двигай, — приказывает Вова, и я открываю дверь, выходя на улицу. — Уж план дома, небось, ты хорошо знаешь, — усмехается мужлан, подталкивая меня к лестнице.
Спускаясь с крыльца вниз я молу, стараясь сдержать вновь возникшее желание разрыдаться. Где-то внутри проскальзывает мысль уговорить Овода помочь мне, но я понимаю, что он не станет слушать.
Кто эти люди на самом деле? Почему ведут себя так, будто имеют право запирать человека в подвале? Если они меня сдадут, я обязательно расскажу, про угрозу оружием.
— Ну и вляпалась же ты в дерьмо, красавица, — с усмешкой комментирует бугай. — Забралась в дом к самому Волку! — уже в открытую хрипло смеется он. — Пиздец смелая!
— Кто вы такие? — спрашиваю дрожащим голосом, бросая через плечо на него боязливый взгляд. — Я ведь ничего не взяла...
— А это уже не имеет значения, красавица, — улыбается, смотря мне в глаза, отчего под уголками глаз образуются глубокие морщинки. —Остается надеяться, что Демид сжалится и оставит тебя в живых. А зная его, я в этом очень сомневаюсь.
Демид... Значит, так зовут хозяина.
Меня накрывает ледяная волна паники, потому что - отчасти я верю в то, что говорит Овод.
— Пожалуйста, скажите, что я могу сделать? Помогите мне! — умоляюще шепчу, развернувшись к нему. — Я прошу вас, пожалуйста! Вы же не такой как он, я вижу… — И замолкаю, чувствуя, как новый поток слез обрушивается водопадом, стекая по щекам.
Овод останавливается, смотря на меня снисходительным взглядом, и тяжело вздыхает.
— Сиди тихо и не беси своими выходками. Может, чего из этого толкового и выйдет.
— Вы можете передать ему, что я прошу прощения? — спрашиваю, почувствовав малейшую надежду, что этот мужчина готов идти на разговор. — Я готова сделать все что угодно, пусть выслушает меня!
Овод ухмыляется.
— Ой, наивная! — покачав головой, отвечает он. — Я Волка почти всю жизнь знаю, и за это время еще никому не помогала мольба о прощении, — уверенно констатирует, а затем мужское лицо вновь становится непроницаемо-серьезным. — А теперь — хорош, не заговаривай мне зубы, пигалица. Давай, шевели ножками.
Как только мы подходим к гаражному помещению, я судорожно втягиваю в легкие воздух, ощущая, что все тело мгновенно коченеет.
— По-жа-луй-ста... — шепчу я, замедляя шаг, но рука Овода грубо толкает к двери. — Нет... — всхлипываю, чувствуя, как слезы снова подступают. — Не надо...
— Ты действуешь мне на нервы, красавица. — В голосе Вовы звучат опасные нотки, оседающие в сознании, как тяжелые булыжники. — Я че сказал тебе секунду назад? Если ты меня бесишь, то Волка и подавно. Живее! Шевелись!
12
С каждой ступенькой вниз мое тело становится все тяжелее, а легкие наполняются странной смесью запахов машинного масла и пыли. Я кашляю, задыхаясь от этого удушающего смрада.
— Стой на месте, не двигайся. Сейчас я в твоей гостинице свет включу. — Жестокие слова звучат с насмешкой, после чего он отходит куда-то в сторону. Спустя несколько секунд лампочка, висящая на голом проводе под потолком, загорается тусклым, почти мертвенным светом.
Оглядываюсь вокруг — помещение маленькое, бетонные стены, куча старых коробок, банок с чем-то непонятным. В центре комнаты стоит стул, одинокий и жуткий в этом безжизненном месте.
— О, — громко ухмыляется Овод, заметив мою реакцию, — даже стул для тебя припасли, принцесса! — Его насмешка вызывает у меня приступ тошноты, к горлу подступает рвота. — Посидишь, подумаешь о своем поведении.
Я нервно сглатываю, пытаясь держать себя в руках.
— Но... как... как здесь в туалет ходить? — Голос мой дрожит, но страх заставляет спросить.
— Задаешь много вопросов, пигалица. — Лицо Овода выражает усталость, как будто мое присутствие его невероятно раздражает. — Ты девка смышленая, разберешься сама.
После он выходит, захлопывая за собой дверь с грохотом, отдающим эхом в ушах. Не успев осознать, что осталась одна, я машинально бросаюсь к выходу и дрожащими руками дергаю холодную железную ручку.