— Пожалуйста! Выпустите! Выпустите меня! — кричу, но мой голос отражается бездушным эхом от бетонных стен и растворяется в оглушающей тишине.
Шаги Овода глухо удаляются, а с каждым их звуком моя надежда ускользает, как песок сквозь пальцы. Реальность обрушивается, тяжелой лавиной, давя со всех сторон. Я медленно оседаю на пол, уткнувшись лицом в колени. Рыдания сотрясают мое тело, вот-вот разорвут его на части.
— Мамочка, прости меня... — всхлипываю, задыхаясь от слез. — Прости, что я была такой идиоткой…
Сидя на холодном полу долгое время, я молюсь, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы кто-то, кто угодно, пришел и спас меня. Обхватив себя обеими руками, стараюсь собраться с мыслями и, подняв голову, оглядываюсь вокруг еще раз.
«Должен же быть выход, Ева, — мысленно твержу себе. — Пожалуйста, не опускай руки. Может, где-то здесь есть дверь, люк, хоть какая-то лазейка...»
Надежда, хоть и слабая, пробуждается во мне, и это все, что у меня есть. Смахнув слезы тыльной стороной ладони, резко поднимаюсь на ноги, быстро подхожу к стене и с яростью начинаю отбрасывать в сторону старые коробки, громко шуршащие по полу.
Как только отшвыриваю последнюю коробку, вижу перед собой пустую бетонную стену без единой щели, понимая, что выхода нет…
Это конец. Мне конец.
Что теперь делать?! Как выбираться из дерьма, в которое я сама себя загнала?!
Я же хотела сделать, как лучше... хотела помочь маме, спасти ее. Боже, что будет, когда она узнает, что меня посадили?!
Зажмуриваюсь, отгоняя страшные варианты будущего, сотворенного собственными руками. Если с мамой, что-то случится по моей вине, я не переживу это! Никогда не прощу себя, безмозглую идиотку!
«Ты ж не собираешься в расход ее пускать?»
«Ну а че? Прогуляемся в лес, привяжу к дереву. Там глядишь волки или лисы найдут. Зверье голодным не останется».
Даже не знаю, что хуже — смерть от рук Волка или поездка в места не столь отдаленные?
Вот и все, Ева, дальше небо в клеточку, друзья в полосочку.
Силы окончательно покидают мое тело. Я не жалею себя, понимаю, что виновата, и не оправдываюсь. И переживаю больше не за свою шкуру, а за здоровье мамы. Я оказалась заперта в подвале мужчины, которого пыталась ограбить, денег на операцию нет, семья не знает правду, где я. Не думала, что скажу это, но хорошо, что Маша приехала. Она присмотрит за мамырликом, пока я...
На ватных ногах отступаю от груды разбросанного мною мусора, будто привидение увидела. Взгляд падает на старый грязный матрас, прислоненный к противоположной стене. Взявшись за материал, отталкиваю его и швыряю на пол, поднимая слой пыли в воздух.
— Мерзость! — Закашлявшись, отмахиваюсь рукой от серых пылинок, летающих перед лицом.
Обессиленно опускаюсь коленями на грязный матрас с ржавыми пятнами, борясь с отвращением и сворачиваюсь на нем калачиком, прижимая колени к груди.
Хочу домой, в свою маленькую, но уютную комнатку. Забыть сегодняшнюю ночь, как страшный сон. Закрыть бы глаза, а открыв, осознать, что это все оказалось не правдой, приснившимся кошмаром, развеявшимся при свете дня.
Макс бросил меня. Все бросили. Глупая Ева осталась одна в логове зверя, что будет решать мою судьбу и вершить правосудие...
А если Волк начнет допрашивать? Я не задумывалась всерьез над правилами Макса. Он четко дал понять, что, если одного из нас загребут, то он не имеет права сдать других, иначе будут последствия — самые жестокие, от которых пострадают близкие люди.
Оставшуюся часть ночи я провожу, балансируя на грани, то погружаясь в беспокойный сон, то выныривая в суровую реальность. Мне мерещатся звуки сирен полицейских машин, кажется, что сейчас вот-вот и приедут копы, оформлять воровку. Отвезут меня в участок, снимут отпечатки пальцев и посадят за решетку. Хорошо, что Машка юрист, может быть, она выступит в роли адвоката.
В какой-то момент усталость берет вверх, сказываясь на истощенном моральном и физическом состоянии, и я отрубаюсь. Никаких сновидений, одна беспроглядная тьма.
Однако забвение длится недолго.
Звук грохочущего замка заставляет меня в ужасе открыть глаза и оглядеться. Дверь распахивается, впуская в темное помещение солнечный свет, мгновенно закрывающийся высокой широкоплечей фигурой Волка.
Он пришел за мной.
Вот и все. Вот и вся моя жизнь...
— На выход! — безапелляционным тоном приказывает зверь.
13
Приняв сидячее положение, я исподлобья смотрю на хозяина.
— На выход! — безапелляционным тоном приказывает Зверь.
В подтверждение своих слов он кивком дает понять, что более чем серьезен.
Поднявшись кое-как под его пристальным взглядом, я аккуратными шагами приближаюсь к двери. И только оказавшись у самого выхода, Демид отступает, освобождая немного места, чтобы я могла выйти наружу, практически вплотную прижавшись к нему.