Воздух вокруг наэлектризован; даже находясь на расстоянии метров семи - десяти друг от друга, я чувствую его присутствие слишком близко. Направляясь к хозяину, невольно скрещиваю руки на груди, ощущая себя совсем нагой. Но почему? Ведь шорты были намного откровеннее, чем это платье. Всё, что происходит в данный момент, вгоняет меня в полное замешательство. Думаю, если бы Демид приказал приготовить ему еду или убраться в доме, я чувствовала бы себя куда органичнее и собраннее, чем сейчас. Быстро же я привыкла к роли рабыни.
Бросив взгляд на щедро уставленный совершенно разными блюдами стол, сглатываю слюну от подступившего чувства голода. Всё такое аппетитное! Есть и рыба, и мясо, овощи и разные закуски.
— Здесь столько еды, что можно накормить половину населения Африки, — не удержавшись, комментирую я.
— Подумал, предоставить тебе выбор.
От услышанного я театрально вздыхаю.
— Боже, какое благородство… — произношу и сразу же бросаю взволнованный взгляд на Волка, только в эту секунду осознав, с кем вздумала язвить. Однако в ответ лишь замечаю, как уголок рта Демида слегка дёргается вверх. О! Глыба льда всё же иногда понимает легкий сарказм?
Сарказм — это твоя жизнь сейчас, Ева. И устроил этот цирк как раз Демид. Так что нечему тут удивляться.
— Садись, — приказывает горе-джентльмен, направляясь к столу с бутылкой вина.
— Если вы планируете таким способом меня споить, то не получится, — заостряю взгляд на бутылке с алкоголем.
— Твоя болтовня доведёт меня, Ева, — опасно предупреждает Демид. — И я заклею тебе рот. Останешься без ужина.
Поджав губы, стараюсь сохранять спокойствие и послушно сажусь за стол.
— Рыба или мясо? — с нажимом в голосе уточняет он.
— Рыба, — недовольно цежу сквозь зубы.
Волк наливает себе бокал красного вина и удаляется на кухню за бутылкой белого.
— А вы, однако, эстет, — прикусываю губу, проклиная себя за то, что не могу остановиться подкалывать его. Чёрт подери. У меня язык совсем без костей.
И вновь, никак не отреагировав на выпад, Демид возвращается и наполняет мой бокал белым вином.
— Я жил два года на юге Италии, — сообщает коротко, без особых подробностей.
— М-м-м... — бурчу еле слышно, — а чего вернулись в родные края? Надоело есть пасту и выпивать?
Из-за затянувшейся паузы с ответом поднимаю глаза на Демида и замечаю, что мужчина пристально смотрит на меня. В его взгляде мелькает что-то такое опасное, что заставляет меня сразу же пожалеть о своём вопросе.
— Тебя это не касается.
— Ладно, — пожимаю плечами, делая вид, что меня в очередной раз не задел его грубый тон. И правда. Мне плевать на жизнь Волка. Мне совсем не интересно, кто он и как живёт. Правда же? Ну разве что чуть-чуть...
25
— Ешь, — усаживаясь напротив, произносит Демид в обыденно-приказном тоне.
— А вы всегда так разговариваете с женщинами?
— Как? — накладывая себе сочный кусок стейка, спрашивает Волк.
— Как будто они бесхребетные, не имеющие собственного мнения существа, — без страха и стеснения отвечаю я, встречаясь с его взглядом.
— Нет, — сухо бросает, ухмыляясь. — С теми, кто проникает в мой дом без разрешения и ворует вещи.
Непроизвольно закатываю глаза, вздыхая. Как же раздражают его упрёки за то, чего я не совершала!
Ну, точнее, не успела совершить...
— А мне кажется, что вы всегда так себя ведёте, — решительно парирую я, отщипывая себе в тарелку маленький кусочек от целой форели.
— А мне кажется, ты слишком много болтаешь.
— Хорошо, — киваю, пожав плечами, — я могу вообще замолчать и больше вообще не разговаривать. Между прочим, ваша компания мне неприятна! — заглядываю в мужские глаза, стараясь придать себе уверенный вид.
— Да что ты говоришь? — Демид прищуривается, нарезая стейк. — Прям противна?
— А вы думали, мне будет приятно сидеть за одним столом с человеком, держащим меня в заложниках?
Однако мои слова вызывают у него хриплый смех.
— И кто же тебя так дерзить научил, девочка? — опасные вибрации в низком мужском голосе заставляют меня сглотнуть.
— Жизнь, — отвечаю уже тише.
— Интересно, что ж это за жизнь у тебя такая?
— А вы как думаете? Если я согласилась идти грабить дом?
— Выбор, Ева, — спокойно заключает Демид. — Каждый делает свой выбор.
— Если бы на кону стояла жизнь ваших близких, вам бы не пришлось выбирать.
Перестав нарезать мясо, Демид на мгновение замирает. Моментально я замечаю, как напрягаются его плечи, а на широких скулах перекатываются желваки. Хозяин откладывает приборы и подносит к губам бокал, делая несколько глотков вина, не смотря в мою сторону. В эту секунду чувствую себя так, якобы сказанными в порыве слова затронула запретную тему, и теперь я даже боюсь пошевелиться, дабы не спровоцировать взрыв.