— Я говорила... — шепчу, сжимая губы, лишь бы не разрыдаться.
— Зачем терпела? — мужской тон становится серьёзнее.
— Затем что я обязана тебе. И я сама говорила, что согласна на все.
— Ева, — произносит уже немного лояльнее. — Посмотри на меня.
Я выдерживаю мучительно долгую паузу, прежде чем собраться с силами и нехотя повернуться, встречаясь с его суровым глубоким взглядом.
— Никогда и никому не позволяй насилие над собой. Даже мне.
С этими словами Демид поворачивается и покидает комнату, оставляя меня в растрёпанных чувствах, наедине с бушующим торнадо мыслей в голове.
44
Вибрация мобильного вырывает из сна. Приподнявшись на локтях, хватаю лежащий на тумбочке телефон и несколько секунд непонимающе пялюсь на незнакомый иностранный номер.
— Да? — сонно бормочу, протирая глаза.
— Евочка! — от родного голоса на том конце трубки я мгновенно оживляюсь и откинув одеяло в сторону, поднимаюсь на ноги.
— Мам! — почти кричу я, испытывая гамму чувств. — Мамуля! Вот это да! Как ты?
От родного, всё ещё слабого после операции голоса мамы, доносящегося из динамиков, на душе становится невероятно тепло.
— Ев, мы тут с мамой номер на местный поменяли, чтобы иметь возможность всегда быть на связи с врачами, — это уже голос Маши.
— Поняла! — почему-то почти кричу на всю комнату. — Как вы там?
— Маму вчера вечером перевели из реанимации. Она начала самостоятельно дышать и вот уже даже разговаривает.
— Блин, это отличные новости. Я так ждала вашего звонка! — я принимаюсь наматывать круги по комнате с улыбкой на лице, до сих пор не осознавая, что услышала голос мамы.
— Слушай, а давай по видеосвязи созвонимся? — предлагает старшая сестра.
— Конечно, давайте! — отстраняю телефон от уха и быстро нажимаю на значок камеры. И только в моменте ожидания, когда увижу семью понимаю: сейчас они увидят, что я в чужом доме и комнате.
Давать заднюю поздно, поэтому я быстро забираюсь на постель и прижимаю экран к лицу, как можно ближе, в надежде, что помещение вокруг не будет видно. Спустя несколько секунд они обе появляются на экране.
Мамуля лежит на кровати, Маша сидит рядом с вытянутым в руке телефоном, захватывая их обеих в кадр.
— Рассказывайте всё! Как больница? Как врачи? Как прошла операция? — сыплю вопросами без перебоя.
— Всё хорошо, — тихо отвечает мама. — Ты там как, доченька?
— Да я-то нормально, — отмахиваюсь ладонью. — У тебя ничего не болит? — встревоженно интересуюсь я.
— Нет, — мамырлик слабо качает головой, в отрицательно жесте. — Мне же дают лекарства. Маша всё время рядом. Врачи замечательные. Правда я не понимаю, что они говорят.
Хохотнув от последней реплики мамы, Машка переводит весь фокус на себя.
— Евка, тут такой сад на территории офигенный, покруче нашего Центрального парка, — сестра воодушевлённо принимается рассказывать все новости. Заражает меня восторгом о пребывании в Италии и о том, какой замечательный персонал вокруг. — Как ей разрешат прогулки, обязательно будем гулять по территории. Ну это примерно через недельку, я думаю.
— Я так рада, Маш! — в глазах собираются слёзы от счастья. — Очень сильно по вам соскучилась.
— И мы, но увидимся не скоро, — подмигивает добрая сестрица. — У нас после восстановления и реабилитации знаешь ли грандиозные планы на Италию. Хотим посмотреть Колизей и объедаться пастой. Да, мамуль? — Маша снова переводит камеру на маму, и та слабо улыбается.
— Девочки, я вас так люблю… — замечаю, как на глазах мамырлика тоже появляются слёзы. — Вы у меня невероятные. Что бы я без вас делала?..
— Мам… — одновременно произносим с сестрой. — Ты у нас самая любимая. Главное, что уже все позади!
— Мама тут говорит, что хочет лично отблагодарить человека, который помог нашей семье, — выгнув бровь, Мария уставляется на меня выразительным взглядом, давая понять, что всё понимает. — Говорит, что будет ему всю жизнь благодарна.
— Да, конечно... — кивают, пытаясь придать себе расслабленный вид. Хотя, не уверена, что эта встреча состоится. — Как вернётесь домой, обязательно отблагодарит, а пока отдыхайте и набирайтесь сил.
Перед глазами против воли всплывает лицо Демида.
Человек, подаривший жизнь нашей маме. Стоит только подумать о том, что могло произойти с нашей семьёй, если бы Волк не помог, в груди нестерпимо щемит.
Кем бы ни был Демид. Чем бы он ни занимался и как бы не относился ко мне, его благородный поступок, сохранивший жизнь мамы, перекрывает всё.
— Ладно, тут медсёстры системы пришли ставить, — оглянувшись, объявляет сестра. — Потом ещё созвонимся, хорошо?
— Да, конечно! — возвращаюсь из мыслей, соглашаясь с услышанным. — Звоните мне чаще, я буду ждать!