49
Бросив на Макса испуганный взгляд, вижу, как он подносит указательный палец к губам, показывая жестом «тихо», и я едва заметно киваю.
— Да! Всё отлично! — стараюсь звучать уверено, сдерживая рвущуюся наружу дрожь в голосе.
— Мне пора валить, — едва слышно говорит Макс, а затем берет моё лицо обеими руками, заставляя посмотреть ему в глаза. — Всё будет хорошо, детка. Позвони мне, — отвернувшись, он делает шаг к выходу из примерочной, но я касаюсь его холодного локтя, заставляя остановится.
— Скажи мне… — произнести слово «убили» не поворачивается язык. — Когда это произошло с Мишей и Лёшей?
На лице Максима появляется странная тень лёгкого замешательства.
— Ночью в прошлую субботу, — бросает он слишком быстро и резко.
После этих слов, парень просовывает голову за шторку, проверяя коридор и аккуратно выходит, пока я остаюсь стоять, переваривая произошедшее.
Остальные пятнадцать минут, проведённые в магазине проходят как в тумане. Мыслями я нахожусь совсем далеко от реальности. Взяв одно из платьев, иду на кассу и жду, чтобы охрана Демида расплатилась за него. Меня совершенно не волнуют ни люди вокруг, ни музыка торгового центра, ни шум и голосов.
Сев в машину, впечатываюсь пустым взглядом в лобовое стекло, наблюдая за пролетающими пейзажами, но в голову неожиданно приходит идея.
— Вы можете отвезти меня в одно место? — обращаюсь к водителю, повернув голову в его сторону.
— Не положено, — отзывается голосом робота.
— Здесь недалеко. Мне нужно проведать близкого человека, пожалуйста.
— Босс дал чёткое распоряжение из магазина отвезти вас сразу домой, — сухим тоном отрезает бугай.
Чёрт возьми! До чего же послушные у Волкова сотрудники!
Давай, думай, Ева! Думай!
— Тут ехать буквально несколько минут, — настаиваю, игнорируя отказ. — Прошу, мне нужно заскочить в одно место на пару минуток. Если хотите, вы можете пойти со мной вместе.
— Не положено, — как заведённая шарманка, ей Богу.
— Мне нужно заглянуть к пожилой женщине! — несдержанно повышаю голос. — У вас есть мать? Бабушка? Если бы у ваших близких были проблемы со здоровьем, вы бы не хотели навестить их?
Конечно же я давлю на совесть, ради достижения собственной цели.
— Демид…
— Что, Демид? — перебиваю, не желая слушать очередную указку. — Мы живём с вами в двадцать первом веке. В конце то концов я не пленница и не заложница. Мне нужно проведать старушку! — цежу злобно сквозь зубы.
Водитель тяжело вздыхает, понимая, что я не успокоюсь и не отстану.
— Какой адрес?
— Поверните здесь налево, — сообщаю уже спокойнее, указывая рукой маршрут. — Вон та пятиэтажка через дорогу.
С каждым метром, приближающим меня к дому, сердце заходится галопом от ожидания встречи с мамой Миши. Я не очень тесно знакома со Светланой Васильевной, но знаю, что Мишка живёт с матерью вдвоём. Она пенсионерка, к тому же инвалид, которой требуется постоянное наблюдение. Именно поэтому Мишаня трудился изо дня в день на разных подработках, желая помочь матери.
Я открываю дверь и выскакиваю из машины, едва ли она останавливается около подъезда. Слегка обернувшись, вижу, что бугай следует позади, поправляя кобуру под пиджаком.
Боже, у него пистолет? Демид и его люди в своём уме вообще? Или они думают, что на дворе до сих пор девяностые?
Дождавшись, что металлическую дверь откроет, кто-нибудь из жителей, проскальзываю внутрь и перескакивая через ступеньки поднимаюсь на третий этаж, игнорируя запах сырости.
В крайний раз я заходила к Мише в гости, чтобы поздравить друга с днём рождения. В тот день он лежал дома с высокой температурой.
Миновав последний пролёт, останавливаюсь напротив угловой двери и замираю с занесённым над звонком указательным пальцем.
Всё будет хорошо.
Сейчас Мишка откроет дверь, и мы посмеёмся с ним вместе от глупой и неуместной шутки Максима.
Вдавив палец в кнопку, я удерживаю пару секунд и убираю холодные руки за спину, переминаясь с ноги на ногу, в тягостном ожидании. Но ничего не происходит. Из квартиры не слышно никаких звуков, тогда я звоню ещё раз, вжимая кнопку сильнее, в надежде, что это хоть как-то поможет.
Неужели никого нет дома?
Внезапно, замок двери щёлкает, и я делаю шаг назад, волнительно задерживая дыхание.
Спустя мгновение в открытом проёме появляется силуэт женщины, облачённой во всё чёрное. Я не сразу узнаю в ней маму Миши. Осунувшееся, потерявшее все краски лицо тёти Светы укутано в чёрный платок. В серо - голубых глазах нет ни блеска, ни единого намёка на радость. В них отражается бездонная пустота размером с кратер.