— А? Нет… — отвечаю сквозь гулкий звон в ушах. — Всё нормально… просто голова разболелась. Пойду, наверное, лучше прилягу.
— Ты давай, это, если чё надо будет скажи, — в замешательстве от моей резкой смены настроения и состояния, провожает словами Овод.
Промямлив ещё, какую-то ерунду и поблагодарив, оставляю ничего не понимающего Вову и поднимаюсь на второй этаж. В растрёпанных чувствах я пытаюсь собраться, взять себя в руки и понять, как действовать дальше.
Первое, что я делаю в этом хаосе мыслей, — иду в хозяйский кабинет. Надеюсь, что Вова не заявится сюда следом. Бедное сердечко грохочет где-то в горле, руки, да и всё тело слегка потряхивает от выброса адреналина.
Стараясь ничего лишнего не трогать, осматриваюсь внутри, будто кто-то может наблюдать за мной или даже догадаться о намерениях. Слава Богу, на столе всё лежит так же, как и в прошлый раз. На ходу я достаю телефон из заднего кармана брюк и склонившись над кулоном фотографирую символичную букву «А». А затем, тихонько покидаю помещение, будто ничего не делала.
Оставшуюся часть дня провожу в раздумьях, распутывая клубок, который, по сути, меня вообще не касается.
Но уже слишком поздно останавливаться. Процесс запущен, и я втянута по самые уши.
К вечеру, приготовив ужин и накрыв на стол, сажусь напротив Демида, наблюдая за тем, как он что-то внимательно проверяет в своём телефоне.
Понимаю, что сейчас не самое подходящее время для подобного разговора, но если я проведу ещё одну такую же ночь, как и предыдущую, пытаясь искать ответы на вопросы, то к утру мне можно смело вызывать психиатрическую бригаду.
Смочив горло глотком красного вина, пытаюсь привлечь внимание хозяина дома:
— Если ты не против, я хотела бы завтра съездить в детский дом.
— Зачем? — просьба срабатывает и Волков поднимает на меня внимательный взгляд.
— Не так давно я проводила там благотворительный урок, от художественной школы, где преподавала, — разрезав ножом стейк, отправляю небольшой кусочек в рот, тщательно пережёвывая. Честно говоря, я совсем не голодна, но Демид ясно дал понять, что не встану из-за стола, пока не поем. — Хочу съездить снова.
Волк откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, что я невольно замираю. Его взгляд такой глубокий, непроницаемый и цепкий, что хрен поймёшь о чём он думает.
Что на уме у этого загадочного, непохожего на других мужчины?
— Воровка — художница, значит. Это, что-то новенькое, — произносит вдумчиво. — И швец, и жнец, как говорится, — на точёных губах расплывается обворожительная ухмылка.
— Очень смешно, — непроизвольно закатываю глаза, стараясь не обижаться на его подколки.
— В нашей стране художники так мало зарабатывают, что приходится идти на кражу?
— Искусство — это не про деньги. Оно бесценно, — цежу, стараясь не захлебнуться собственным ядом.
— Я заметил, — гад продолжает издеваться, вцепившись в меня своими чёрными глазами. Ощущение, словно душу пытается высосать. — Хорошо, завтра тебя отвезут куда нужно.
— Кто именно отвезёт? — вытянувшись по струнке, облизываю пересохшие губы. — А можно это будет Вова?
Клянусь, я и сама не думала, что когда-нибудь попрошу о таком. Но просьба о поездке в детский дом не просто так. Если Аня действительно та самая погибшая дочь Демида, Вова её сразу же узнает.
— Чем мой водила не угодил? — весёлый и добродушный тон Демида тут же сменяется жёстким, от чего по коже пробегает мороз.
— Ну… с Вовой весело, — идиотская отмазка, которая, судя по хмурому лицу Волка, меня ещё больше закапывает. — Он точно понравится деткам!
Спустя несколько секунд молчания, Демид тяжело вздыхает.
— С Вовой, так с Вовой, — с грохотом отодвинув стул, мужчина тут же поднимается с места и уходит, больше ничего не говоря.
Вот что он за человек такой? Оставил с дерьмовым осадком на душе. Вроде ничего плохо не сделала, но всё равно гадко себя ощущаю!
Нежели Демид ревнует меня к Оводу? Ведь уже не в первый раз у него такая реакция! Плюс ещё одна загадка добавляется к вагончику имеющимся.
53
Следующим утром на подъездной дорожке меня действительно ждёт Вова. Правда выглядит он совсем не воодушевлённым. Дорога до детского дома кажется бесконечно долгой. Овод молчит, сосредоточенно управляя машиной, а я нервничаю, не зная, то ли он не с той ноги встал, то ли Демид дал другу какие-то инструкции.
А ещё я жутко волнуюсь, боюсь даже представить, чем закончится сегодняшний день. Что если Аня окажется не дочерью Волкова? Что если моя больная фантазия напридумывала это всё? Но самое страшное, что, если всё окажется правдой?