Если жена Демида действительно может быть жива, она заберёт его у меня? В сердце будто забивают гвозди, настолько становится больно от одного лишь представления, что он вышвырнет меня за порог, конечно же выбрав семью.
Что будет с нами?
С нами? А есть «мы»?
Нет, конечно, нет... Я простая прислуга в его доме.
— Что это? — изумлённо замираю у открытого багажника, разинув рот, когда машина паркуется около детского дома.
— Подарки, — спокойно поясняет мой сегодняшний сопровождающий. — Детям.
— От кого? — всё ещё не верю своим глазам.
— Ну не от меня же, — Вова тяжело вздыхает, загребая в руки сразу несколько бумажных пакетов. Я соображаю, что стоять столбом не лучший вариант, и тоже хватаю часть, хотя он и велел не делать этого. — Давай, показывай, куда идти.
Внутри нас радушно встречают воспитатели, а затем выходит и сам директор, благодарно пожимая руки.
Но не всё так хорошо, как хотелось бы…
Когда в группе я не нахожу Анечку, мне сообщают не самую приятную новость.
— У Софии грипп. Она на карантине, чтобы не заразить других детей.
На вопрос, можем ли мы её лично проведать, следует категоричный отказ:
— Извините, нет. Не положено.
От лекарств тоже отказываются, ссылаясь на то, что в этом нет нужды, мол ребёнок получает необходимое лечение.
Сказать, что я расстроена, — ничего не сказать. Жуткое разочарование расползается по спине колючими мурашками. Я так хотела её увидеть! Чтобы Овод посмотрел… узнал!..
Малышка… как она там, одна? Бедняжка болеет без мамы и папы рядом.
В итоге, дав урок деткам из группы постарше, я уезжаю с чувством пустоты внутри.
Обратный путь Вова снова молчит. Не пытается завести беседу или грубо и глупо пошутить. Только уже у особняка, когда я выхожу из внедорожника и делаю несколько шагов в сторону входной двери, он вдруг окликает меня, протягивая очень большой пакет.
— Босс сказал, что это лично для тебя.
— Для меня? — затаив дыхание, принимаю ношу и заглядываю внутрь.
Первое, за что цепляется взгляд, — акварель и кисти.
Демид купил это всё для меня? Сглотнув, заглядываю ещё раз, убеждаясь, что у меня нет галлюцинаций. В пакете реально лежит всё необходимое для рисования! Господь всемогущий я и мечтать не могла о таком презенте!
Попрощавшись с Оводом, окрылённая я влетаю в дом, заметив Демида, спускающего по лестнице. Как всегда спокойный, собранный и до жути уравновешенный.
Прижав к груди тяжёлую авоську, быстрым шагом направляюсь навстречу и взбежав по ступеньками вверх, поднимаюсь на носочки, порывисто целуя Волка в щёку.
— Спасибо! — лепечу запальчиво, а у самой щёки начинают гореть от смущения. — Большое тебе спасибо! За всё! За подарки детям и. .. за мои.
Демид смотрит на меня долго, внимательно, будто хочет что-то сказать, но вместо этого бросает:
— Сегодня не жди. Буду поздно.
Смерив меня ещё раз сдержанным и цепким взглядом, спускается вниз и скрывается за уличной дверью. Я же остаюсь стоять на месте, чувствуя себя странно уязвимой.
Демид пытается быть холодным, но теперь я на сто процентов уверена: это маска.
У него душа размером с океан! Не может холодный и чёрствый человек покупать подарки сиротам, да и мне тоже.
Не такой он. Совсем не такой…
Просто Волк такой же, как и я — с раненой душой. Он не хочет подпускать к себе близко людей. Так никто не сможет тебя сломать. Никто не предаст и не сделает больно.
Оказавшись в своей комнате, первым делом я распаковываю подарки.
Подобно ребёнку верчу каждый предмет в руках, подмечая, что хозяин не поскупился. Приобрёл всё самое качественное и лучшее. До сих пор не верю, что мужчина, умеющий показывать чувства лишь на ноль один процент, способен проявлять такие знаки внимания.
Кому-то покажется это мелочью. А для меня — это бесценный поступок.
Решив разобрать рабочую сумку, которую брала с собой, быстро расстёгиваю молнию и натыкаюсь на что-то, чего утром там точно не было.
Это не моё.
Подцепив пальцами небольшой белый конверт без подписи, осторожно раскрываю его. Внутри сложены несколько фотографий. Стоит мне их развернуть, как к горлу мгновенно подкатывает тошнота.
На снимках — я!
Я в саду, возящаяся в земле.
Я в торговом центре, разглядывающая платье.
Я у подъезда Миши стою, рыдаю.
Кровь стынет в жилах. Что это? За мной следят?
Но кто? Зачем?
Прикрыв рот ладонью, понимаю: ещё секунда и меня вывернет наизнанку. Метнувшись в ванную, падаю на колени перед унитазом, выворачивая содержимое желудка.
Слёзы текут по щекам, смешиваясь с горькой дрожью страха...
54
Демид
Прокручиваю стакан с виски в руках, разглядывая всё это великолепие.