Свадьба, чтоб её.
Ненавижу мероприятия, где собирается вся криминальная свора. Каждый давит лыбу, а за ней скрывает жёсткое недоверие к оппоненту. Не все друзья, но и не все враги.
Свадьба сына Ахмедова — старшего вызывала нехеровый такой фурор в наших кругах. Не каждый день встретишь, чтобы две враждующие семьи объединились, поженив своих отпрысков.
Слишком долго эти два клана грызлись, пора хоть как-то поставить точку. А точка эта – в белом свадебном платье и с букетом в руках. Девчонка совсем зелёная, но в глазах уже столько ненависти к окружающему бомонду, что я непроизвольно ухмыляюсь.
Женишок Ренат, тоже хорош. Пытается держать вид, но по напряжённой челюсти видно: он сейчас скорее бы в гроб лёг, чем перед собравшимися позировал.
Бросаю контрольный взгляд на стоящую в сторонке Еву, в компании, какой-то знакомой ей девки и двигаюсь к Ахмедову — младшему.
Ренат, сидит за своим столом — руки сцеплены, взгляд тяжёлый. Хоть и молодой ещё, но умный парень. Понимает, во что вляпался, но виду не подаёт. А вот невеста…Губы сжаты, вилка в руке дрожит, глаза бегают. Даже через всю толпу чувствую, как она его ненавидит.
— Значит, ты у нас теперь мужик семейный? — ухмыляюсь, пожимая протянутую ладонь. Помню его ещё мальчишкой. — Поздравляю!
— Спасибо, Волк, — кивает Ахмедов.
— Ты, главное, держись, парень, — наклоняюсь ближе. — Семейная жизнь не шутка. Особенно когда у тебя жена, — киваю на его невесту, — из другого лагеря. Но ничего, справишься. Ты ж у нас мужик крепкий, а?
— Без вариантов, — мрачно усмехается он.
— Ну ладно, молодожёны, — говорю, поднимая бокал. — За вас!
Делаю глоток обжигающего виски, краем глаза замечая, как к Еве подплывает какой-то лысый тип. Со спины рожи его не вижу, но задаюсь вопросом какого хуя? Ублюдок тянет клешни к Еве, пока та растерянно хлопает озирается по сторонам и следует за ним на танцпол.
От того, с какой лёгкостью зеленоглазая согласилась, кровь вскипает в жилах.
Ещё, блядь, никогда я так быстро не передвигался по помещению.
Казалось бы, танцует с другим и чё с того? Но моё собственническое нутро не даёт провести анализ на холодную голову.
— Уважаемый, — хлопаю по плечу мудака, осмелившегося протянуть руки к женщине, что пришла со мной. Еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться.
— Волк? — обернувшись, чёрт дёргается, выпуская Еву из рук. Та, не теряя времени, подплывает ближе ко мне. — Извини, братан, не знал, что девушка с тобой! — поняв чё к чему, начинает лебезить.
— Исчезни, — отрезаю, переводя на кудрявую, темнеющим от злости взгляд. Лысый молча ретируется, а я остаюсь стоять, глядя на Еву сверху вниз.
— Робостью прикрываешься, Ева? — интересуюсь, замечая, как девчонка вся сжимается под тяжёлым взором. — Стоило мне на пару минут отлучиться…
— Честное слово я не хотела! — закусывает губу, смотря то на удаляющегося мудилу, то на мою зловещую рожу. — Он сам подошёл… Просто, как-то неловко было отказывать.
— Неловко в штаны на людях мочиться, Ева, — произношу, обхватывая её тонкую талию и притягиваю к себе. — А в таких местах нужно сразу обозначать, с кем ты пришла.
— Такого больше не повторится! — упираясь ладошками мне в грудь, кудрявая закусывает нижнюю губу.
— Это был первый и последний раз, когда я видел, как ты танцуешь с другим, — мой голос становится низким, почти угрожающим.
— Ты слишком остро реагируешь на такие вещи, — шепчет ведьма. — Знаю, с кем пришла. Даже не сомневайся, Демид, что я забуду об этом хоть на секунду!
Грубые пальцы непроизвольно скользят по шёлковому платью, вниз, проходятся по талии, останавливаясь на бёдрах.
Чё, блядь, со мной происходит? Почему при виде этой пигалицы, внутри все инстинкты обостряются до предела? Почему хочу, чтобы всегда рядом была? В поле зрения?
Почему её, сука, круглосуточно хочу? Лезет в башку при каждом удобном случае. При одной только мысли о невинных стонах девочки в моих руках, все предохранители слетают напрочь.
— Что ты делаешь? — непонимающе спрашивает зеленоглазая, когда я разжимаю объятия и подталкиваю её к выходу из зала. — Куда мы?
— Иди, Ева, — цежу, сквозь сжатые зубы, любуясь видом аппетитных ягодиц, обтянутых тугим красным платьем. Как представлю, что рву эту чёртову ткань на лоскутки прям на ней, член тут же напрягается.
Ей богу, потеряю когда-нибудь контроль. Если, блядь, не уже.
— Демид? — Ева ошарашено ахает, когда я открываю дверь туалета, и бескомпромиссно заставляю её войти внутрь. Поверь, девочка, я тоже в ахуе от собственных действий. — Что ты делаешь? — всё ещё ничего не понимая, лепечет, наблюдая, как я осматриваю помещение, на наличие посторонних.