В его руках я впервые почувствовала себя частью чего-то большего. Его слова рисовали в моем воображении картины другого будущего, где любовь и страсть — это одно целое, а не разделенное порознь похотью и соблазнами.
3
***
Дождь усиливался. Гром гремел сильнее. Мы не останавливались.
Александр перевернул меня на спину и навис надо мной, местами касаясь влажным телом.
По мужскому лицу пробежала капелька пота. Я собрала ее пальцем, а он забрал губами мой вдох, позволив дышать только его присутствием.
Пальцы впились в сильные плечи. Лежать становилось неудобно и оборотень, разведя мои ноги, втиснулся между ними, касаясь меня горячим и твердым членом. Оторвавшись от поцелуя, я посмотрела между нашими телами с любопытством.
– Ох, – выдыхаю не сдержавшись. Любопытство и возбуждение смешалось с тревогой. – А можно потрогать?
Не дожидаясь разрешения, а впрочем, я и не думала, что получу отказ, сразу тяну руку. Оборотень перехватывает ладонь и прижимает ее над головой к подушке.
– Не сейчас, – ответил, проглатывая воздух, кажется, ему было сложнее, чем мне. Он боялся потерять контроль? Тогда как мне оставаться спокойной? – Не сейчас, Катерина. Мне хотелось бы доставить тебе удовольствие, а я боюсь, что мой предел близок.
Головка члена скользнула по влажному лону, заставив меня непроизвольно напрячься. Рука Александра пробежалась по моему телу, от талии до бедра, невесомо, еле касаясь, чтобы вызвать очередные мурашки, которые должны были расслабить.
Я хотела, правда, но тело решило немного посопротивляться.
И дальше уговаривать его было сложнее.
– Может быть немного больно, – я киваю, закусив губу и чувствую, как пульсирует член, прикасаясь кожи между бедер.
Он по-прежнему не спешит, боясь моего сопротивления, а я немного дрожу, боясь резкой боли.
Горячие и властные губы оставляю влажный поцелуй на шее. Странное чувство… каждый раз, когда он касается укуса, мое тело каменеет в ожидании более яркого продолжения, наполненного острой и запретной эйфорией.
Я обнимаю его за талию и притягиваю к себе, снова чувствую упор в себя и скольжение, которое не прорывается внутрь. А сама дышу так, словно он берёт меня сильно и быстро.
Это все от предвкушения…
Я схожу с ума. Я не знала, что бывает так. Юлька…сучка, не сказала ни слова! Словно прочитав мои мысли, Алекс, посмотрев в мои глаза, убрал с лица влажную прядь волос.
– Наверное, нам стоит воспользоваться Юлькиным подарком, – сказал прерывисто, хотя было видно, как тяжело ему даётся держать себя в руках.
– Я бы хотела тебя почувствовать без этого. Так можно?
На его лицо легла смесь удивления и радости. А может, я преувеличиваю. Но я правда искренне не хотела, чтобы в наш первый раз между нами легла какая-то заводопроизводственная резинка. С каким бы цветом и ароматом она ни была!
– Я не против детей, но на ближайшие пару лет у меня были другие планы.
– А я вхожу в эти планы?
– Нет, в эти планы вхожу я, – прошептал на ухо и, направив пальцами головку члена, толкнулся вперед.
Член словно столкнулся с преградой. Мне даже стало неловко, что он никак не проникнет, но в секунду изменилось как ощущение, так и пространство вокруг, когда твердый, налитый кровью член проник в меня с осторожностью и ощутимо растягивал с каждым сантиметром, причиняя легкий дискомфорт и слабую боль.
Лоб Александра покрылся испариной, мое тело легкой дрожью и мурашками. Не от страха, а от ощущения того, как мужское тело прижимается ко мне, погружается в меня.
Его жар, его сердцебиение, дыхание, а главное, аромат… я делаю глубокий вдох и вторю про себя «я принадлежу ему».
В какое-то мгновение он входит резче, заставив меня вскрикнуть, но не от боли, а скорее от неожиданных ощущений.
– Ого! – вот что я вскрикнула, когда ощутила всю полноту этого мужчины в себе и улыбнулась, едва сдерживая хохот. А все не так страшно, как казалось!
Оба замерли. Резкое вторжение причинило немного боли, которая таяла вот взгляд оборотня.
Я прислушивалась в себе, к нему, к ощущениям, новым, странным, немного болезненным, но больше приятным, в то время как лицо Алекса выражало беспокойство, серьезность и сосредоточенность, словно от происходящего зависела судьба его фирмы.
Таким напряженным он не был даже, когда был на проводе с японцами.
– Все хорошо, – ответила впиваясь пальцы в его кожу.
С серьезным и сосредоточенным лицом он сделал плавный толчок, от которого мой голос к собственному удивлению стал еще громче и развратнее.