Волна наслаждения и боли слились вместе, и я уже не хотела представлять ни одной секунды без этого.
Кажется, я была готова кончить до того, как он начнет более уверенные движения.
Все внутри клокотало. Я чувствовала настоящую вибрацию. Это было странно и классно. Не удивительно, почему все любят это, и даже не пренебрегают сексом на рабочем месте. Я бы тоже не удержалась.
– Все хорошо, пожалуйста, Саша, я хочу… Большего!
Было странное чувство того, что я внутри полностью облегаю его член, сжимаю нарочно этот горячий орган. Кажется, я чувствую его со всех сторон и во всю длину.
Я приподнимаю и без того расширенные ноги, тело не пронзало болью, а скорее вибрировало от каждого движения, и я обхватываю ногами Алекса, уперев пятки в его зад. Сжала ноги плотнее, намекая, что не нуждаюсь в осторожничестве с его стороны.
– Ты что делаешь? – прошептал мне в лицо.
– Хочу, чтобы ты двигался.
Я пошевелилась, убедившись, что мне удобно принимать его в себя. Оборотень нагнулся и легонько прикусил кожу на шее и сделал более смелый и плавный толчок, от которого пронзило все тело удовольствием, заканчивая болью на кончике, где-то там, внутри.
Не сопротивлялась незначительной боли, принимала ее, и она растворялась в ту же секунду, потому что я испытывала нечто большее.
И даже если он убьет сейчас меня, вонзив клыки или когти в тело, навряд ли я замечу это сразу, прибывая в почти оргазмическом состоянии, хотя все еще только начиналось.
Меня так накрыло, что я решила укусить Алекса в плечо. Так сказать, поставила на нем отпечаток, чтобы это напоминало ему обо мне.
Кожа его плотная и чуть соленая, и куда смуглее, чем моя. И аромат его завораживающий и заманивающий в его сети.
– Еще, я хочу, чтобы ты двигался еще, – прошу, прижимаясь к большому мускулистому и влажному от поту тела.
Оборотень с каждым свои и моим вздохом увеличивает темп. Член распирает меня изнутри, электрический ток бегает по кругу внизу живота, в области клитора.
Алекс рукой подцепил мою ногу, словно не хотел, чтобы я его сжимала, и я просто раскинула ноги шире, а его движения стали куда быстрее и настойчивее, заставляя искриться мои глаза.
Все ощущения усилились в мгновение, когда я оказалась сильнее прижата с одной стороны к мужскому телу, с другой – к кровати.
Мне нравилось испытывать эту тяжесть и давление, хотя создавалось впечатление, что я скоро перестану дышать.
Александр задвигался быстрее… Еще быстрее…
В какие-то секунды прослеживалось, что это дико быстро, и кровать тряслась вместе с этими движениями. Но он замедлялся, давал мне перевести дыхание или поймать новые ощущения, а потом снова ускорялся.
– Тебе нравится?
Ни стыда, ни совести спрашивать такое, зная, что я едва дышу.
– Да…Да-а-а-а, – выла, сжимая простыни с ощущением, что в них уже дырки от моих пальцев.
Я бесстыдно трусь об него, прося большего, сильного и, возможно, неправильного. Но разве могло быть что-то неправильное между нами сейчас? Я хотела узнать, прочувствовать, ощутить всем телом, а главное, внутри, где этот самый рубеж, и какой он на вкус.
Алекс целует меня сильно, покусывает чувствительные губы под быстрые хлопки влажных тел, под стекающую влагу, под стоны и всхлипы и почти высунув из меня член под стон разочарования, резко одним ударом завершает первый умопомрачительный раунд, отправляя меня в оргазм.
Он замер, буквально лежа на мне, пока меня потряхивало от происходящего. Мышцы ног бесконтрольно задвигались, а мышцы внутри с силой обхватывали находящийся все еще во мне твердый член.
Я снова пытаюсь отдышаться. В комнате пекло, за окном дождь, и мне не хватает воздуха, что голова идет кругом и дуреет только от одного взгляда на довольного до ужаса оборотня.
– Ну как?
– Ох…ох…охренеть.
Какое-то неожиданное расслабление тела, словно я в полете, в космической невесомости. Все до чертиков яркое, прекрасное и вообще… может, я умерла и попала в рай?
От мысли, что мы только не будем вытворять в этой постели и не только в ней, мышцы внизу живота вновь затрепетали, меняя взгляд оборотня.
– Будешь слушать меня и делать то, что я говорю всегда будет такой оргазм, – чувствую, как краснею, приходя в себя.
– А ты?
Он погладил меня, наклонился к лицу и провел щекой, покрытой щетиной по моей щеке, одновременно щекоча и раздражая кожу до приятных мурашек.