У меня были сомнения, что, может быть, по какой-то причине мать преувеличила. Ну мало ли… Обиженная женщина. И все такое. Но на ней действительно лишь белая спортивная майка оверсайз. Значит, все, что она мне сказала — правда.
Захожу в номер, не зная, что сказать.
— Почему не разбудила? — все же срывается с губ, — А если бы он тебя прибил, тоже бы молчала?
Она поднимает на меня глаза. И мне становится стыдно. За отца. За то, что он смог так с ней поступить. А еще я вижу отражение собственной растерянности и беспомощности. Нас всех выбросили из самолета и забыли надеть на нас парашюты. И теперь бесполезно сетовать, зачем так поступил тот, кому мы доверили собственные жизни. Он просто это сделал. Смог.
А сумеем ли мы не разбиться, зависит теперь только уже от нас самих.
— Мам… — шагаю к ней и обнимаю.
Знаю, что она не приемлет жалости к себе. Но что мне еще сделать?!!!
А она обхватывает меня руками и плачет, словно маленькая девочка. И я не могу ее за это винить.
В этом мире нет никаких гарантий. А дающий слово очень легко забирает его назад. И думает, что ничего уже не должен.
Глава 11
Наташа
Я все это время держалась. А сейчас перед Егором боль рвется наружу. Может, если поплачу, станет легче?
— И что теперь? — прерывает мои всхлипывания вопрос сына.
Отстраняюсь, иду в ванную, умываюсь. Взгляд цепляется за свежий засос. Надеюсь, Егор его не видел. Что вообще на меня ночью нашло?! С первым встречным… Не спросив имени… Неужели я на это способна?! Еще один взгляд на отпечаток чужих губ…
Я ни о чем жалеть не буду. Я больше не принадлежу Макару. Просто не хочу быть его. Ни в каких смыслах.
Возвращаюсь к сыну. Естественно, я не буду мечтать, что сейчас объявится мой ночной любовник, встанет на одно колено и поклянется мне в любви и верности. А еще решит за меня мои проблемы. Никто не поменяет нашу жизнь в лучшую сторону, кроме нас самих.
— Я подам на развод, — повторяю сыну снова как мантру, — Домой не вернусь. Если мужчина начинает проявлять агрессию в такой форме, это добром не кончится.
Делаю паузу и продолжаю.
— Я говорила с твоим отцом по телефону. Он не против, чтобы ты и Соня сами решили, с кем вы останетесь. Сегодня постараюсь снять квартиру. И заберу Арсения.
Сын смотрит исподлобья.
— Может быть, если всё, как ты говоришь, это ты вернешься домой, а он уйдет? К своей другой женщине?
Этот вариант был бы идеален.
— Он уже уходил. Вернулся, когда ему вздумалось. Он так и будет курсировать из одной койки в другую. Стоя босиком на улице ночью, я поняла простую вещь — мне нужна своя территория. К которой твой отец не будет иметь никакого отношения. Я не выиграю на его поле. А вас во все это втягивать не хочу. Это грязные игры зажравшихся взрослых людей. Я хочу, чтобы в вас подольше оставалось больше светлого.
— Мам… Давай, я поговорю с ним? — Егор смотрит на меня с надеждой.
Подавляю в себе порыв вывалить на него всё. Вот вообще всё, что я узнала о Макаре за последнее время. Это ни к чему. Это только наши с ним отношения. Дети не при чем. Они не виноваты, что так всё получилось.
— О чём? Что ты ему скажешь, сынок? Он, я так полагаю, прекрасно просчитал все риски. Кроме одного. Мне он, такой ущербный, не нужен. Мне слишком много лет, чтобы меня тянуло к плохим мальчикам.
— Ты для себя всё решила, — тянет Егор разочарованно.
Мне нечем его утешить.
— А Соня и Арсений? Что им говорить?
— Я с ними сама поговорю. Думаю, мне удастся сегодня решить вопрос с квартирой.
— Ладно. Я поеду тогда…
— Хорошо…
Какое тягостное чувство поселяется внутри, едва за сыном закрывается дверь. Но взглянув на часы, понимаю, что жалеть себя времени у меня не осталось.
— Сергей Леонидович, здравствуйте, — начинаю я сразу, как только прокурор мне отвечает. Уверена, он не рассердится. Я не имею привычки беспокоить без причины, — У меня… Даже не знаю, как сказать. Мне нужны выходные. За свой счет, до конца этой недели точно.
Мужчина явно в растерянности.
— Наташ, я могу спросить, что случилось?
Задумываюсь на мгновение, стоит ли говорить. Понимаю, что сказать необходимо. Он — мой начальник, а дальше всякое может произойти. К тому же они долгое время работали вместе с моим отцом.
— Мы с Макаром решили развестись…
И снова собеседник пропадет. Почему эта новость так на всех действует? Словно наш брак — это что-то незыблемое? Всё как у всех. А может, даже и хуже.