Выхожу из дома, сажусь за руль. Так немного прихожу в себя. На место приезжаю раньше Всеволода Михайловича. Занимаю столик, заказываю кофе.
Свекор не заставляет себя ждать, появляется на пять минут раньше. Я занята тем, что смотрю на реку и пью кофе. Если не принимать во внимание мое моральное состояние, то как же тут красиво! И это еще раз говорит мне о том, что я сузила весь мир до одного человека. Так делать было нельзя. Теперь я пожинаю плоды.
— Здравствуйте, Всеволод Михайлович, — от родителей мужа всегда я ощущала толику прохлады, поэтому никакой особой близости между нами не возникло.
И обращение лишь подчеркивает это.
— Здравствуй, Наташа, — свекор, не торопясь, садится за столик. Он уже не молод. Ему семьдесят один. Макар — поздний ребенок.
Он заказывает чай и внимательно меня рассматривает.
— Хорошо выглядишь, — делает комплимент.
А мне это не нравится. Если он ожидал увидеть меня зареванной и рвущей на себе волосы, он не по адресу. Ни один мужчина этого не стоит — так всегда любила говорить моя бабушка. А еще она добавляла, что женщины ценны для мужчин до тех пор, пока мужчины не уверены, что их покорили. Это мой случай. Я забыла это правило и пенять могу лишь сама себе.
— Спасибо.
— Наташа, жизнь — это длинная, трудная дорога и идти по ней не всегда легко. Где-то приходится переступать через себя и терпеть… — начинает свекор заготовленную загодя речь. Хорошо, что по бумажке не читает.
Может, он и прав. Но у меня сломалась терпелка. И в ремонт ее не принимают. Да я и не понесу.
— Почему Вы мне не сказали, что бизнес Макар перевел на Вас? — прерываю я ненужные мне философствования.
Не нужно меня учить плохому. Я очень быстро этому учусь.
— Разве Макар с тобой этого не обсуждал? — парирует он.
— Нет.
— Но без твоей подписи он не смог бы передать мне ничего.
Мне не нравится то, как проходит разговор.
— И… Я буду честным. Макар создал свою строительную империю из того, что за свою жизнь заработал я.
Хлестко.
Не так уж много и заработал сидящий напротив меня человек, пока во все это не впрягся мой папа, помогая нужными связями.
— Как Вы интересно заговорили. Почему-то, пока были живы мои родители, такие разговоры не велись. И Вы считаете справедливым, что Макар перевел все имущество на Вас, подсунув мне бумаги на подпись, воспользовавшись моим доверием? Вы считаете справедливым, что он собирается оставить меня без ничего в случае развода, не считая половины дома? Вы считаете справедливым, что я буду должна терпеть других женщин в жизни своего мужа? Финансовые траты на них? А как же Ваши внуки?
Я закидываю его неудобными вопросами, словно гранатами. И мне ничуть не стыдно.
Его лицо покрывается красными пятнами. Ему тоже неприятно.
— Это всё заработал Макар… — слышу я и понимаю, что совести мои слова не пробуждают.
— А я — лишь триппер. От Вашего сына. Пока он таскался по помойкам, — свекор смотрит на меня с непередаваемым изумлением. Никогда я так не позволяла себе разговаривать. И напрасно.
Я поднимаюсь со стула. всё, что я хотела услышать, я услышала. Остается радоваться, что на самом деле ничего не подцепила. Я проверялась.
— Приятного чаепития! — желаю ему.
— Подожди! Ты слишком горячишься. Макар не хочет разводиться…
— Чтобы поиметь с меня еще что-нибудь? Обойдется. И того, что получил, более, чем достаточно. До свидания. Надеюсь, его придется долго ждать.
Свекор замолкает, только смотрит на меня округлившимися глазами.
Я оставляю деньги за кофе на столе и иду к машине. Все внутри кипит.
Телефон в сумочке разрывается уже третий или четвертый раз подряд.
— Да!
— Натка, коза! Чего трубку не берешь?! В Москву сможешь на днях подъехать? Я нашел человека, — Яшка…
Волна облегчения прокатывается по моему телу.
Мы еще повоюем, дорогие родственники.
— Конечно, смогу.
— Давай. Жду.
Глава 17
Наташа
— Завтра приеду. Нормально? — уточняю на всякий случай.
Разговор с родственником убедил меня, что я и без этого припозднилась с решительными действиями.
— Да, — летит мне уверенное.
— Яш, только я одна не смогу приехать. Арса с собой возьму.
— Какие проблемы, Наташ? Валя на тебя итак дуется, что давно не приезжала. Мальчишки вместе поиграют. А остальных не привезешь? Я их года полтора не видел…
— Остальные слишком взрослые, Яш. И у них могут оказаться длинные языки.