Листаю дальше. Какие эмоции при этом испытываю, даже не могу описать.
Тот вечер, когда Макар пришел каяться.
Его сообщение Всеволоду Михайловичу: " Натка требует, чтобы ты на нее половину бизнеса перевел."
Ответ дорогого свекра: "Ты сбрендил?"
Сообщение Макара: "Нет, конечно. Обойдется. Хочет разводиться, пусть разводится и сама себе всё зарабатывает. Но мне придется с ней как-то договориться. Нам нужно время. Ещё две-три недели…"
Сил читать дальше эту мерзость нет, но я делаю несколько скринов и скидываю их себе. На память. если вдруг мне еще когда-нибудь и кого-нибудь станет жалко.
Останавливаюсь напротив зеркала. В глазах плещется ярость. Эту субботу мой муж запомнит надолго. Не знаю еще до конца, что собираюсь сделать, но уверена — я буду фееричной.
Макару нужен проект. Его у него не будет. Как у меня не стало опоры под ногами. Почему нельзя расстаться по-человечески, не вымарывая все, что прожито, в грязи?
Оглядываю себя еще раз. На мне летний сарафан, который подчеркивает фигуру, глаза горят, щеки тоже. От гнева я посвежела и засияла.
Беру столовые приборы и возвращаюсь к гостям. Приближаюсь к беседке не спеша, ловлю на себе взгляд темных глаз. Смотрит. Марк на меня смотрит. Это хорошо.
Подхожу к нему ближе, расставляю тарелки, кладу ложки, ножи, вилки, ставлю бокалы. Чувствую запах мужчины, смешанный с парфюмом. Вдоль позвоночника прокатывается волна напряжения. Но и Марк не так расслаблен, как хочет казаться.
В этом я убеждаюсь в течение дальнейшего времени, что протекают наши посиделки. Довольный Федор Михайлович сыплет комплиментами в мою сторону. Марк становится всё мрачнее. Макар занят тем, что старается всем понравиться, демонстрирует, как у нас с ним всё замечательно.
Я улыбаюсь уголками губ, С Марком специально много не разговариваю. Пару слов, не более.
Когда воздух уже можно резать ножом, поднимаюсь и иду проветриться. Мне почему-то кажется, что Лазарев пойдет за мной.
Так и есть. Он догоняет меня у кустов сирени.
— Я весь вечер гадаю, ты это или не ты. Тебе мужу в глаза не стыдно смотреть? — у него очень приятный голос. Сильный, но нежный. Даже не думала, что бывает такое сочетание.
Оборачиваюсь.
— Нет. Не стыдно. Я — бессовестная.
И делаю шаг у нему. Как и тогда в гостинице, это срабатывает. Касаюсь грудью его груди, сжираемая предвкушением. Камешки сосков чувствуют жар мужского тела даже через слои ткани.
А еще я ощущаю животом его эрекцию.
— Трахнешь меня?
— Су*ка, — шепчет глухо, прежде чем начинает целовать.
Глава 24
Наташа
Он целует так, как будто месяц не ел, а я — кусок хлеба. Я, честно, не ожидала такого напора, да толком и не понимала, зачем провоцирую. Ну, займусь с Марком сейчас сексом, что и кому докажу? Хотя хочется. Тут врать себе не буду. Хочу его член внутри себя. Хочу, чтобы в глазах темнело и сердце выскакивало.
Не протестую, когда мы оказываемся на заднем сиденье навороченной черной тачки. Такая миллионов тридцать стоит, а может и больше. Язык Марка таранит мой рот, я уже без трусов сижу на нем верхом и трусь о внушительную выпуклость в его брюках. Он мнет и тискает мое тело. Жарко, жадно и не бережно. Но у меня и в мыслях нет возражать такому натиску. Мне нравится, я поощрительно стону. Он спускает с моих плеч сарафан и лифчик, прикусывает сосок. Остро, до боли. Я дергаюсь, Марк не позволяет отстраниться, лишь чуть сдвигает меня, освобождает член, надеть презерватив я ему помогаю. И уже в следующую секунду насаживает меня на себя. Безжалостно, как будто за что-то наказывая.
И тут в моей бедовой голове рождается идея. Свой сотовый я забросила на полку за головой Марка. Он очень мешал в кармане сарафана. Я сильнее прижимаюсь к Марку и начинаю сама активней насаживаться на его член. Волны сладкой дрожи проносятся по моему телу. Марку нравится. Еще как. Он стискивает мои ягодицы руками, усиливая толчки. Я крепко обнимаю его за шею, добираюсь до своего телефона.
И жму вызов. Макару.
В салоне недвусмысленные звуки. Машина раскачивается от движения наших тел.
Я хочу, чтобы Макар пришел и увидел. Я же смотрела. Пусть он тоже посмотрит…
Конечно, он может прийти не один. И я буду выглядеть обыкновенной шалавой, но что мне до этих людей? До их одобрения или неодобрения?
Я почти дала второй шанс… Подлецу, который не стоит ногтя на моем мизинце. И это позволило ему и его отцу глумиться надо мной…