Во время телефонного разговора на кухню входит Яков.
— На сколько завтра перенесли заседание? — задает он вопрос.
— На пятнадцать часов, — поясняю я.
Он кивает головой.
— Хорошо, успеем. Что нарыл Роберт?
— Согласие на продажу бизнеса я не подписывала. Там стоит поддельная подпись, — отвечаю без заминки.
— Где оригинал документа?
— У Роберта.
— Надо забрать и спрятать. Очень надежно спрятать. В суд его предоставлять только в крайнем случае. Заключение почерковедческой экспертизы нужно?
— Копия нужна. Заключение было в машине Роберта.
— Наташ, пей чай и поехали. Времени терять нельзя. — командует Яков, — Я пока переоденусь.
Он уходит, а я беру чашку в руки и пью мелкими глотками. С Валей ни о чем не говорим. Не до разговоров сейчас.
А еще я благодарна Яше за то, что он не стал расспрашивать про Марка. Мне сейчас не хочется копаться в себе.
Однако, находясь в машине Абрамова, я понимаю, что рано успокоилась.
— Что у вас с Марком произошло? — вопрос мне не нравится. Но Яков не задает вопросы просто так.
Рассказываю вкратце суть наших двух встреч с Лазаревым. Якову транслирует неодобрение. С чем оно связано — с неприятием всего случившегося или с возможными последствиями, мне гадать не хочется.
— Нат, я не буду читать морали, — говорит Яша, когда мы едем в офис Савицкого, — Но я Марка знаю уже давно. И как у всякого человека, у него есть и положительные, и отрицательные стороны. Он — мужик довольно жесткий. А ты решила поиграть. Не нужно. Не создавай себе лишних сложностей.
— Яш, давай ты не будешь меня учить жить? — почему-то меня очень задевают его слова, — Я не играла. Я не могла упустить такую возможность заставить Макара на собственной шкуре прочувствовать всё, что чувствовала сама.
— А какое место ты отвела Марку?
— Да что ты заладил — Марк, Марк! Ему что нужно было — секс?! Он его получил. Что ему не так?!
— Не так — то, что в этой истории не один Макар выглядел идиотом и рогоносцем. Лазарев — тоже оказался в невыгодном свете. Из-за случившегося у него конфликт с отцом…
— Он уже вроде большой мальчик!
— Нат, Марк — не мальчик, — отрезает Яков, — Не забывай об этом.
— Яш! Ты за кого меня принимаешь?! Неужели всерьез решил, что я имею на Лазарева какие-то виды?! Я — не такая дура! Никакого продолжения не будет. Он попросту невозможно. Я без пяти минут разведенка с тремя детьми. А твой Марк привык к другим женщинам. Которые пляшут под его дудку и заглядывают ему в рот.
— Ты не знаешь человека. Не делай поспешных выводов. Но если вы будете мутить дальше, то легко ни тебе, ни ему не будет.
— Да с чего ты это взял? У него таких, как я, — каждый день новая. И не одна.
— А тебя это задевает?
Возмущенно гляжу на Абрамова.
— Яш, я тебя сейчас чем-нибудь тресну.
Абрамов усмехается.
— Ладно, может, ты права. И я загоняюсь. Но всё же — будь осторожна.
Наш спор прерывает телефонный звонок на мой номер. На дисплее — "Макар".
— Ответь! — велит Яша.
Лицо непроизвольно кривится, как от кислого. Или от горького. Но я принимаю вызов.
— Не объяснишь мне, почему я не могу видеть собственных детей? — голос Протасова сочится едва сдерживаемой яростью.
— Может, потому, что нельзя расстреливать людей из автоматов? — не остаюсь я в долгу.
— Наташ, — голос мужа вдруг звучит спокойней, — Я понимаю, что наш брак потерпел полное фиаско. Но к покушению на твоего адвоката я не имею никакого отношения.
Глава 30
Наташа
Слышу слова Макара и анализирую их. Может быть так, как он говорит? Да, вполне. Я — не единственная клиентка Савицкого, а, учитывая скольким людям он перешел дорогу, с ним могли решить разобраться и в связи с другими его делами.
Но поверить Макару? Ему? Снова? Ну, уж нет… Береженого бог бережет.
— Возможно, ты говоришь правду. Возможно, ты мне лжешь. Всё может быть, и ни от чего нельзя зарекаться. Пока не пройдет наш развод, видеть детей я тебе не дам. Можешь орать, топать ногами, делать, что угодно. К ним ты не подойдешь. Того, что я знаю теперь о тебе, достаточно, чтобы сделать весьма нелицеприятные выводы о тебе, как о человеке. Ты мне изменял, ты меня обворовал, ты занизил уровень своего дохода, чтобы лишить своих же "любимых детей" привычного образа жизни. Этого достаточно, чтобы я считала тебя дерьмом. А ты прожил со мной достаточно, чтобы понимать, что я не соплежуйка. Так что извини — время с детьми ты будешь проводить в том случае, если суд решит, что это безопасно.