Осторожный стук в дверь номера поднимает внутри меня волну ликования — пришла! Почему-то внутри меня с каждой секундой крепнет уверенность, что это Наташа. Хотя может быть кто угодно.
Я стремительно направляюсь к двери, распахиваю ее резко. Это она. И она одна. Чем привожу женщину в замешательство. Наташа замирает перепуганной ланью.
Сбежит сейчас…Мне так кажется. Только она думает, я ей позволю?!
— Я не хотела приходить, — срывается с ее губ признание.
— Но пришла, — парирую, протягиваю руку и затягиваю ее в номер. Словно в омут.
Только кто в нем утонет? Она? Я? Мы оба?
Держу ее за запястье. И сам себе поражаюсь — мне хочется ее трогать. Желательно, вообще не выпускать из рук. Необычное желание, я готов себе в этом признаться. В моем возрасте, когда нет уже особого восхищения ничем и никем, то, что я чувствую к ней — это как удар обухом по голове.
Что чувствует она?
Отмечаю, что не сопротивляется, заходит в номер. Оглядывается на дверь, которую я за ней запираю, но своей руки у меня не отнимает.
Глубоко вдыхает, прежде чем посмотреть на меня, поворачивает лицо ко мне, а потом поднимает руку и осторожно ведет кончиками пальцев по моей скуле. Ловлю ее ладонь губами.
И всё — это как нажать на спусковой крючок. Дальше выстрел.
Мы не разговариваем больше. Нам это не нужно. Сейчас единственная потребность — это прикасаться друг к другу руками, губами, кожей. На Наташе платье. Наверное, красивое. Наверное, она наряжалась, собираясь ко мне. Но честно, я не замечаю того, что на ней надето. Так быстро снимаю с нее всё. Мне хочется видеть ее обнаженной. Без спешки. Без экстремальных условий.
Она тоже раздевает меня. Футболка, спортивные штаны, боксеры. Всё это теперь лишнее.
Уложив женщину на кровать, я жадно ее разглядываю. Кожа теплого будто персик цвета, такая же нежная на ощупь, вишенки напрягшихся сосков, округлость груди, изящные руки и шея, рассыпавшиеся волной по подушке мягкие русые волосы, длинные стройные ноги.
Из освещения в номере горит ночник. Но он позволяет всё хорошо рассмотреть.
— Раздвинь, — прошу хрипло и кладу руку ей на колено, чуть надавливая на ее ногу, чтобы она дала на себя налюбоваться.
Хочу видеть ее и там. Наташа подчиняется, разводит ноги, показывая себя всю, отбросив всё ненужное. Дышит часто, глаза словно у пьяной. Хотя, готов спорить — у меня они такие же.
Открывшийся вид на женское естество вызывает волну возбуждения. Я итак едва сдерживался. А сейчас от желания меня чуть ли не колотит. До того я хочу оказаться внутри неё.
Осторожно касаюсь пальцами половых губ, впитывая реакцию женщины на мои прикосновения. Она смеживает веки, приоткрывает губы и подается бедрами навстречу моей руке. Проникаю пальцами между складок. Она влажная. Очень. Это доставляет удовлетворение — как бы не отнекивалась, Наташа меня хочет.
Начинаю ласкать клитор, размазывая влагу. Наташа прогинается в пояснице.
— Марк, хватит… Хочу тебя… Ты же видишь… — шепчет, теряя последний контроль.
— Ты предохраняешься? Я хочу без презерватива…
Она открывает глаза, внимательно смотрит на меня. А потом кивает. Мне больше ничего не надо. Я ложусь на спину, усаживаю ее сверху и смотрю, как она насаживается на мой член. Слишком медленно, поэтому толкаюсь ей навстречу, придерживая за бедра.
— О-о-о, — издает она тихий возглас.
Дальше мы оба теряемся в мареве страсти, двигаясь навстречу друг другу в сумасшедшем ритме, пока оба не финишируем. Наташа без сил опускается на меня. Не даю ей отстраниться. Мне нравится держать ее в своих рук, нравится ощущать ее тело настолько близко. И кончать в нее тоже нравится. Я был прав — без преграды это еще более фантастические ощущения.
Она все же отстраняется спустя какое-то время. Устраиваю ее у себя на плече, обнимаю одной рукой, целую в плечо.
— Мне в душ надо, — говорит тихо, тоже обнимая меня.
— Успеешь, — довольно усмехаюсь. — Мне нравится, что ты в моей сперме…
— Фу, — бурчит шутливо, но встать не пытается.
— Я завтра уезжаю, — предупреждаю сразу.
Чувствую, как каменеет под моей рукой. Жду, когда начнет спрашивать. Но она молчит.
— Почему ты не говоришь мне того, что хочешь? М-м-м? Тебе не интересно, куда я уеду и надолго ли?
Резко садится на кровати.
— Зачем? Разве меня это касается? Ты приехал потрахаться. Это было понятно. Зачем еще к шлюхам ездят?
Обхватываю ее руками сзади и укладываю обратно. Обиделась… Отец был прав, за языком надо следить. Одно слово подчас способно натворить немало бед.