Потом прекращает ругаться и шагает ко мне.
— Мам, я так соскучилась. Сильно-сильно, — лезет целоваться. И плевать ей, что ей уже четырнадцать.
Арсений не отстает.
— Это моя мама! — заявляет, обхватывая меня за талию.
— Твоя, чья же еще, — чмокаю его в вихрастую макушку.
— Мам, мы кушать хотим, — заявляет София, звонко расцеловывая меня в щеки.
— Сейчас я приготовлю ужин.
Иду в нашу с мужем спальню, сжигаемая горечью. Как Макар мог это все разрушить? Неужели ему мы были неважны? Ведь как прежде ничего не будет.
Быстро переодеваюсь и направляюсь на кухню. Высокая кастрюля для спагетти. Небольшой казанчик для соуса. Размораживаю фарш. Достаю овощи. Мешаю творог для запеканки. Я столько раз это делала и не считала это чем-то непосильным. Ведь я это делала для своей семьи. На кухне появляется Софийка и начинает мне помогать. Вдвоем дело идет быстрее. Вот уже повсюду витает аромат домашней еды.
Со двора возвращается Егор, ругается на Софийку и Арсения за то, что ничего за собой не убрали. Она забавно огрызается. Не любит признавать чей бы то ни было авторитет.
— Мам, а отец когда приедет? — Егор задает обычный вопрос.
И совершенно выбивает меня из колеи. Что отвечать? Наврать про командировку? Хорошо, что кружусь у плиты, и не надо никому смотреть в глаза.
Только открываю рот, чтобы наплести с три короба, как с порога кухни раздается:
— Привет! Какие запахи, — на пороге кухни Макар, — Накормите добытчика, а то сегодня мамонт был несговорчивый…
У него в руках охапка красных роз. Он жжет меня взглядом, будто стараясь пробраться в мои мысли. А у меня на языке так и вертится вопрос, почему его не накормила Аглая, если самых упитанных мамонтов он добывает для нее?
— Папка! — бросается ему на шею Соня.
И снова это ощущение разрезаемых внутренностей. Хочется заорать — ну, чего тебе не хватало? Все же было хорошо…
— Да, конечно. Сейчас будем ужинать. Мой руки, — вместо этого произношу я. На цветы стараюсь не смотреть. Они напоминают мне кладбищенский венок.
— Это тебе! — Макар все-таки протягивает мне злополучный букет и целует в щеку.
Не сдерживаюсь и вытираю ее, а букет отдаю восхищенной Соньке, чтобы поставила в воду.
Еще не время. Мое время обязательно наступит.
— Нат, — зовет меня муж по имени. В голосе напряжение, — Руку дай.
Не дожидаясь моей реакции, подхватывает меня за запястье и надевает на него браслет из белого золота с сапфирами.
— Моей самой любимой женщине, — шепчет мне на ушко, прижимая меня к себе. Меня окутывает такой родной запах… И тоска… Беспросветная… Черная…
— Спасибо! — благодарю, но все же отворачиваюсь от поцелуя в губы.
Неизвестно, где они до этого побывали. Губы предателя.
Мерзко и горько. Вот теперь впору бы заплакать, но перед детьми не буду. У меня все хорошо. Если не сейчас, то будет обязательно. Я в этом не сомневаюсь. А Макар… Бог ему судья…
Дальше накрываю на стол. Мы ужинаем, вполне обычно делимся новостями, даже смеемся. Словно никакой катастрофы не стряслось. Словно муж не предлагал мне вчера спать с другими мужчинами, а сам не изменял мне 10 лет.
Затем уже у себя собираюсь в душ. Макар лежит на кровати и наблюдает за мной.
— А ты молодец, хорошо держишься, — вот сейчас бы залепить ему оплеуху, да такую, чтобы в ушах зазвенело. Только воспитание не позволяет. Меня всю жизнь учили, что насилие в семье недопустимо.
Оборачиваюсь. И с удивлением вижу в глазах мужа похоть. В этом я не могу ошибаться. Этот его взгляд… После него у нас всегда был самый фееричный секс.
На мне лишь трусы и лифчик, я рылась в шкафу в поисках пижамы.
Макар словно облизывает меня взглядом. Простреливает возбуждение. И в то же время что-то дикое. Я тоже могу удивлять.
Пусть Макар запомнит эту ночь.
Наш прощальный секс.
Глава 4
Наташа
Встречаюсь с Макаром взглядом. Тысячи оттенков моих чувств к нему просыпаются во мне в этот момент. Но главное — это первобытная жажда. То, что толкает мужчину и женщину навстречу друг другу. Мужчин ведет желание обладать. Женщин — стремление подчиняться. И те, и другие жаждут наслаждения.
Чего хочу я? Сейчас, чтобы оргазм смыл все напряжение, что скопилось во мне. Хочу убедиться, что Макар меня все еще хочет. Потому что, если это не так… Это мой личный крах. Как женщины. То, что он меня больше не хочет, что я не способна пробудить в нем это самое желание обладать. И мне в этот момент нет дела до других, сколько бы их ни было у него. Это только между мной и им. Когда-то он был готов положить весь мир к моим ногам… Осталось ли что от этого?