Напрягаюсь. Это всё к чему сейчас?
— Ты приняла верное решение, продав долю бизнеса. Позволь дам тебе совет, как человек, проживший большую часть жизни. Уезжай отсюда. Ты выиграла свою войну, девочка. Не надо больше ничего доказывать. Попытайся начать с чистого листа.
С этими словами он встает со своего места, кладет руку мне на плечо, чуть сжимает, как бы подбадривая, а после уходит. Я остаюсь одна в отдельном кабинете ресторана. Здесь мы с Саркисяном завершали сделку. Допиваю чай, размышляя над тем, что услышала. Этот человек ничего не делает и не говорит просто так. Поэтому повод задуматься есть.
Но пережевывать мозговую жвачку долго мне не дает звонок телефона. Это Марк.
— Привет. Я тебе тут квартиру присмотрел, — и начинает видео-показ того места, где находится.
Квартира производит на меня впечатление сразу. Это то, что я хотела.
— Марк! — восклицаю после просмотра, — Как ты угадал?!
Он смеется.
— Так что? Берем? — у нас с ним был разговор, я пыталась объяснить ему, почему нам рано съезжаться. Он вроде бы всё понял. И даже не обиделся.
— Сколько? — все-таки растранжирить всё, что у меня теперь есть, мне не хочется.
Марк называет сумму. Она на удивление оказывается приемлемой. Даже, наверное, чересчур приемлемой.
— Завтра пятница, — говорит Марк, — Приезжай, Бери детей и приезжай. Остановитесь у меня. Посмотрите квартиру. Может быть, подберут еще варианты.
— Марк, я приеду, — меня здесь уже ничего не держит. Надо увидеться с Робертом, обговорить мое будущее трудоустройство, — Только может лучше гостиницу?
Вспоминаю реакцию Сони.
— Если не пытаться сблизиться, то так всё и останется, Наташ. Ты же сама это понимаешь, — на это мне ему нечего возразить.
— Хорошо, — соглашаюсь.
Соня знает о Марке. Если ее что-то не устраивает, это нужно как-то решать. Может, поработать с психологом. А делать вид, что мужчины в моей жизни не существует, я не смогу. Я и живой-то себя чувствую, когда вижу его или слышу голос.
Прощаемся. Собираюсь и еду домой. Саркисян оплатил счет в ресторане, поэтому мне даже рассчитываться не приходится.
Арсений уже дома, а Сони нет. У нее сегодня тренировка. Она занимается фигурным катанием. Но больше для себя.
— Давно Соня ушла? — спрашиваю у младшего сына.
— Нет, мам. — он что-то рисует синей ручкой на листе формата А 4.
— Сень, мы завтра после уроков в Москву поедем. Ты как, не против?
Он отвлекается от своего занятия.
— В гости?
— Нет, квартиру смотреть. Я переехать туда хочу. Теперь там буду работать.
Арсений задумывается.
— Не хочешь тут оставаться? — он со своей детской непосредственностью всегда попадает точнее, чем многие умные и взрослые люди.
— Не хочу, — подтверждаю его слова.
— Тогда поехали! Путешествовать — это здорово. А когда мы переедем?
— На осенних каникулах. Через неделю.
Не хочу создавать дополнительную суету. У детей осталась еще одна учебная неделя перед каникулами. За это время я решу вопрос с квартирой. На каникулах спокойно заберу их документы и передам их в новую школу. Валя обещала помочь, у нее много знакомых, она узнает, куда лучше перевести детей. У нас у всех будет хоть какое-то время для адаптации.
Соня возвращается с тренировки позже обычного. Какая-то притихшая.
Ужинаем. И я сообщаю ей, что завтра мы едем в Москву. Жду взрыва. Но его не происходит. Когда Арсений уходит играть в компьютер, я решаю выяснить, что происходит.
— Сонь, у тебя что-то случилось?
Она поднимает на меня глаза. И выражение ее глаз меня убивает.
— Я обнаружила, что детство кончилось. Я к папе ездила. Не предупредив. Он ко мне вышел на крыльцо. А в дом не пустил.
Ставлю чашку, дрогнувшую в руке на блюдце. Учитывая, что могло твориться в доме, это может и к лучшему, что он ее не пустил. Но для Сони это очередной удар.
— Он нас совсем не любит? — задает она такой тяжелый вопрос.
И что ей отвечать? Такие, как Макар, вообще не должны заводить семью. Они не знают, что такое любовь и преданность. Они произносят это слово. но что оно значит — не чувствуют.
— Я не знаю, — правда — это единственное, что сейчас должно звучать, — Я не могу залезть к твоему отцу в голову и узнать, что он действительно думает.
— Жаль, — отвечает Соня, поднимается со своего места и собирается уходить.
— Марк пригласил нас остановиться у него, — сообщаю новость, которая должна была быть принята в штыки.
— Этот-то хоть нас на пороге держать не будет? — она остается все такой же едкой.