— Марк, здравствуй, — нас останавливает мэр Москвы. С ним еще один мужчина — ровесник или моложе Марка.
Я готовлюсь к привычному обмену любезностями.
Но мужчина неожиданно меня удивляет.
— Наталия Васильевна, — обращается он ко мне. Нас представляли, но я не думала, что он меня запомнил, — Это мой хороший друг — Савелий Алексеевич Сабуров.
Все еще не понимаю, при чем тут я.
— Он под впечатлением Вашей победы в деле "Трастстрой" — "Аллигатор" и хотел бы воспользоваться Вашей помощью.
Несколько раз моргнув, понимаю, что мне это не мерещится.
— Я польщена, но думаю, что такие вопросы стоит обсудить в офисе.
— Да, конечно, — отвечает теперь уже сам Сабуров, — Я могу позвонить Вам завтра?
— Хорошо, я буду ждать Вашего звонка.
Они отходят, а Марк делает мне комплимент.
— Скоро к тебе очередь будет выстраиваться.
Недоверчиво кошусь на него.
— Вот увидишь, — подтверждает он свои слова.
Отлучаюсь в дамскую комнату, а когда возвращаюсь вижу Марка вместе с компанией — его отец, мужчина практически его ровесник, женщина примерно моих лет и молодая девушка лет двадцати. Они свободно общаются, значит знакомы. Что-то меня царапает в том, как близко находится эта юная нимфа к моем мужчине.
Подходя ближе, глушу в себе всплеск ревности. Марк ведет себе незаинтересованно. А вот девушка… Она флиртует. Очень хочется вцепиться ей в волосы за то, что смеет ему улыбаться. Это желание лишь усиливается, когда я вижу выражение лица Федора Михайловича. Старый лис весь светится от удовольствия.
— Здравствуйте! — нейтральное приветствие адресована всем сразу.
Марк тут же делает шаг ко мне и приобнимает меня за талию.
— Наташ, познакомься — друзья нашей семьи Матвей Ильич Аверин, его супруга Таисия и их дочь Майя, — затем обращается к ним, — Моя спутница — Наталия.
Обмениваемся ничего не значащими любезностями.
Я пытаюсь успокоиться, хотя знаю, что по мне незаметно, что я нервничаю. Но внутри бушует буря. Тем более, когда встречаюсь взглядом с отцом Марка.
— А по отчеству как? Вы старше, мне как-то по имени неудобно, — юное создание решает продемонстрировать зубки.
Я ощущаю, как ей не по нраву мое появление.
— Васильевна, — удовлетворяю ее любопытство.
Ладонь Марка на пояснице позволяет прислушаться к голосу разума. Он — мой, а влажные фантазии этой девчонки — это лишь ее дело.
К счастью. Марк меня быстро уводит, но время от времени я чувствую на себе чужие взгляды. Оглядываясь, сталкиваюсь глазами либо с Федором Михайловичем, либо с этой Майей.
Когда остаюсь одна, то Лазарев-старший решает составить мне компанию.
Он молчит, но очень красноречиво меня разглядывает.
— Вы что-то хотели? — не выдерживаю первой, хотя обычно выдержка меня не подводит. Неужели, и правда, беременна?
— Хотел, но озвучивать вслух не буду. Не стоит мне провоцировать конфликт с собственным сыном.
Если он ждет, что я сама дам ему шанс поговорить о том, как Марк и Майя вместе смотрятся, он во мне сильно ошибается. Я начинаю ему рассказывать об опере, на которую мы ходили вместе с Марком две недели назад.
Лазарев-старший не выдерживает моего воодушевления и сбегает. И лишь тогда я могу перевести дух.
Глава 50
Соня
В новом лицее мне без труда удалось влиться в общую компанию. Я вообще легко нахожу контакт с другими людьми. У меня всегда было много друзей, со мной хотели общаться. Так что все не так плохо. Как могло бы быть. Кто-то скажет, что моя хандра — это подростковый каприз. На самом же деле развод родителей разрушил мои представления об этом мире. Мы хорошо жили. Теперь задумываясь о потерянном, я готова признать, что это в большой степени заслуга мамы. Это она умела сглаживать углы, поддерживать связь между членами семьи, укреплять ее. И папа… Он же к ней нормально относился, дарил подарки, помнил про праздники, не экономил ни на ней, ни на нас, детях. Казался довольным жизнью. А потом взрыв… И всё летит к чертям. И вместо заботливого отца — чудовище, жаждущее развлечений и напрочь забывшее об обязательствах. А вместо миротворца — железная леди, у которой характер потверже, чем у многих мужчин. Нет, я не осуждала маму за то, что она не ушла в одной ночной сорочке, а смогла отстоять свое. Это было правильно. Но факт оставался фактом — с Марком мне было некомфортно. И я ничего не могла с этим поделать. Хотела обратно в свою семью, где папа — защитник и добытчик, а мама — хранительница семейного очага.