Глава десятая
В ЦИРКОВОМ ДВОРЕ
И действительно, всё здесь, в этом цирковом дворе, было наоборот. Вот, например, все люди обычно ездят на велосипедах, сидя на седле и держась руками за руль, а здесь целая семья — папа, мама и их дети — ездила задом наперёд. Они сидели на рулях своих велосипедов лицом к седлу, а руками вообще ни за что не держались. И никто на этом дворе даже не удивлялся при виде такого, потому что они совсем и не хотели кого-то удивить, а просто тренировались, репетировали, чтобы потом, на представлении, всё у них получилось хорошо и гладко, как говорится, без сучка и задоринки, без всяких ошибок.
Это всё равно как школьник, чтобы хорошо ответить в школе урок, должен перед этим несколько раз повторить его дома.
И велофигуристы ездили и ездили без конца задом наперёд, да к тому же весело улыбались, потому что на представлении зрителям должно казаться, что это совсем не трудно, что ездить так — одно сплошное удовольствие.
А чуть в стороне, у забора, репетировала семья музыкальных эксцентриков. Их было немного побольше, чем велофигуристов: кроме папы, мамы и их собственных детей, в этом номере участвовали ещё два двоюродных племянника и очень старенькая бабушка.
Папа, сплошь увешанный разнообразными музыкальными инструментами — хлопушками, свистульками, пищалками, бубенчиками и рожками, — умудрялся играть сразу на всём одновременно, да ещё дирижировать этим оркестром: один племянник громко трубил в трубу, стоя вверх ногами на голове другого племянника, который играл на скрипке: древняя бабушка от старости уже не могла делать ничего особенного и поэтому только скребла под музыку скалкой по стиральной доске. Но самую главную партию в этом оркестре исполняла мама. Она была могучей женщиной и играла на арфе, в то время как на её широких плечах удобно расположились дочь и сын, жонглируя разноцветными шариками.
Извините, пожалуйста, — обратилась моя мама ко всей музыкальной семье сразу. — Извините, что мы вам помешали, но нам очень нужно найти Анатолия Анатольевича Дурова.
Как только мама начала говорить, вся музыкальная семья перестала играть и повернулась к ней, только старенькая бабушка, которая, видимо, плохо слышала, продолжала в тишине скрести деревянной скалкой по железной стиральной доске, но это уже не могло помешать маме докончить свои объяснения:
— Мой муж Шурик — друг детства Дурова, и поэтому мы сегодня пришли к нему в гости, но, к сожалению, не знаем, где его тут у вас найти. Помогите нам, пожалуйста.
Музыкальные эксцентрики оказались очень любезными людьми. Их мама протянула свою могучую руку в сторону зелёного вагончика и музыкально сказала:
— Там.
Тут вся музыкальная семья тоже протянула руки в том же направлении и музыкально подтвердила:
— Там-там!..
И только их папа, у которого руки были заняты различными музыкальными инструментами, протянул не руку, а нос, но зато тут же придумал новую песенку:
— Там-там! Тари-тари-там! Тари-тари, тари-тари, тари-тари-там!
Вся семья дружно подхватила эту новую мелодию и, наверное, даже не услыхала, как папа, мама и я громко прокричали им:
— Спасибо!
Услышала наше «спасибо» только старенькая бабушка, которая к этому времени уже устала скрести под музыку деревянной скалкой по железной стиральной доске и теперь отдыхала, обмахиваясь беленьким платочком.
Найти Дурова оказалось не так-то легко. Кругом стояли вагончики, в которых жили цирковые артисты. Эти вагончики были раскрашены в разные цвета, наверное, чтобы сами хозяева не перепутали их и не заблудились.
Мы шли к вагончику Дурова, обходя разный цирковой реквизит: яркие цветные ящики, блестящие подставки, длинные лестницы, тумбы для слонов, «волшебные» столы, «волшебные» ширмы. Конечно, они были не по-настоящему волшебные, потому что по-настоящему волшебного ничего не бывает, но здесь их называли волшебными, во-первых, чтобы зрителям было интересней, а во-вторых, потому что во время представления с их помощью артисты цирка творили просто волшебные чудеса.
Вот, например, мы ещё не успели дойти до вагончика Дурова, как увидели удивительную женщину.
Она лежала на специальной высокой подставочке лицом вверх и своими длинными ногами ловко подбрасывала, а затем ловила красивую большую куклу с голубым бантом.
Сама эта женщина была одета в сверкающий купальный костюм, который, как ты понимаешь, был пошит совсем не для купания, а для циркового выступления.
Я просто окаменел, глядя на большую, прекрасную куклу. Мне даже показалось, что она совсем не кукла, а живая девочка, которая ничуточки не боится подлетать высоко в воздух, переворачиваться, стоять на голове.