И таковых адмиралов на русском флоте множество — от мостиков на кораблях шарахаются как от чумы, стараясь на берегу обрести для себя спокойное и не обременяющее службой место. Из пятнадцати «полных» адмиралов при деле только один, и тот наместник на Дальнем Востоке, остальные рассматривают службу как синекуру, получая на ней отличное жалование, но не неся никакой ответственности за принимаемые решения. Из тридцати пяти вице-адмиралов на войне только трое — Макаров уже погиб, и вот в бою они вдвоем с Безобразовым. И все — на Дальний Восток никто не хочет ехать, и тем более принимать на себя ответственность за ход войны. Впрочем, и правильно делают — способны из них воевать лишь двое, прошедшие войну с турками, но Федор Дубасов во главе МТК, а Зиновий Рожественский поставлен на командование 2-й эскадрой. Есть еще толковый Григорий Чухнин, не раз водил эскадры на Дальний Восток, но его по милому русскому обыкновению «задвинули» на академию, чтобы глаза не «мозолил», и недавно назначили командующим Черноморским флотом.
С контр-адмиралами, коих служит без малого сотня вообще беда — никого сюда по доброй воле не вытащить, упираются, как могут. Те, кто желает воевать давно тут, и трое из них получили «орлов» на погоны уже здесь — Григорович, Матусевич, Рейценштейн — двое последних ранены. На кораблях еще князь Ухтомский, да Лощинский в море выходят, да в бой Иессен рвется, и еще один крейсер точно погубит — с него станется. Контр-адмиралы Витгефт и Молас 2-й погибли, и это все, кто пожелали сражаться.
Остались Гаупт и Греве, но их «поганой метлой» гнать из Владивостока надобно, ремонт «Богатыря» ведется просто безобразно. И как повлиять на ускорение работ Скрыдлов не знал, а только вел бесконечную переписку с Петербургом, стараясь хоть как-то исправить ситуацию к лучшему. Но, судя по всему, бесполезно — слишком далека от войны «Северная Пальмира», чтобы услышать их просьбы. Видимо, до сих пор не осознали сановники, что ситуация сложилась скверная. Ведь стоит японцам овладеть с суши Порт-Артуром, и флот окажется в безнадежной ситуации, и если прорвется во Владивосток, то потеряет не меньше половины броненосцев, и все малые корабли — у канонерских лодок и миноносцев просто не хватит на переход угля…
— Есть, попали! Это «Рюрик»!
По броненосцу прокатились ликующие крики, только Скрыдлов сохранил внешнее спокойствие. Размышления ему не мешали пристально смотреть за боем, и он увидел, как огромный огненный столб поднялся над концевыми казематами «Токивы» — пламя вылетело вначале из нижнего, затем полыхнуло в верхнем. Судя по всему, произошла детонация боеприпасов, но зачем японские комендоры там про запас снаряды складировали, тайна великая есть. Но зрелище эпохальное, как взрыв концевого барбета на «Фудзи», о котором ему поведал Ухтомский. У «Токивы» случилось иное — верхние плиты казематной брони просто отвалились и упали в волны, торчал искореженный ствол орудия, было видно бушевавшее пламя. Если бы так случилось бы с нижним казематом, то крейсеру было бы хана — с такими пробоинами не плавают, волны быстро бы захлестнули «рваную рану».
— Невероятное везение, — рядом потрясенно произнес Ухтомский, и негромко продолжил. — Пламя должно было добраться до погреба, но этого, как и на «Фудзи», не случилось. Кто-то наверху изо всех сил подыгрывает японцам — а как иначе объяснить случившееся.
Скрыдлов не ответил — да и что тут скажешь. Такое везение постоянно быть не может, но с японцами оно происходит — тот же «Фудзи» взять. Там и взрыв башни, и пролом в форштевне, но ведь добрался до Вей-Хай-Вея, не утонул по пути, и даже в гавани на борт не лег, хотя торпеду получил. Такие вещи имеют мистический, совершенно необъяснимый характер. Но додумать адмирал не успел — на «России» полыхнул пожар, охватил кормовую надстройку. На «Рюрике» продолжали стрелять из устаревших восьмидюймовых пушек — как выяснилось, редко, да метко, поговорка тут верна. Но корабль тоже горел — из всей тройки крейсеров «родоначальник» имел «куцее» бронирование, и ставить в боевую линию его было нельзя. Но деваться некуда — других кораблей просто нет. А вот усилить вооружение старого крейсера вполне можно — снять с двух черноморских канонерок 203 мм пушки и установить на баке и юте по одной, а еще пару на верхней палубе, вместо 120 мм пушек, да мачты на более легкие конструкции заменить.
— Хм, надо Иессена на порт поставить, пусть вину усердным трудом заглаживает — а Карл Петрович сможет. Греве ему определить в помощники — вот и закончится для того синекура…
Крейсера входившие в 4-й боевой отряд контр-адмирала Уриу — все кроме «Акаси» были в Корейском проливе во время последнего боя «Рюрика»…
Глава 38
— Бой закончился, не успев начаться. Даже главным калибром пострелять не пришлось — это «Цесаревичу» повезло!
Однако в голосе командира «Ретвизана» капитана 1-го ранга Щенсновича разочарования не послышалось — Эдуард Николаевич горящим взором окидывал острова Эллиота, до которых, наконец, русский флот добрался. Он уже десятки раз представлял, как будет его броненосец тут крушить все вокруг, и вот заветная мечта сбылась. Причем под его командованием была 1-я бригада броненосцев, в которую вошли два лучших и быстроходных корабля — собственно его «Ретвизан» и «Цесаревич» под флагом командующего, но без Матусевича на борту. «Пересвет» пока в ремонте, где стоять ему еще неделю, с работами торопились, как могли. Но с выходом из ремонта его, да именно его бригада, будет в полном составе, а флагман есть флагман, им особо не покомандуешь, даже если адмирал на мостике отсутствует. Но двух броненосцев за глаза хватило для уничтожения всех японских кораблей 7-го отряда, что здесь базировались — японцы собрали в его состав все канонерки и корабли береговой обороны, включая трофеи войны с Китаем. Такие как эта парочка — «Хайен» и «Сайен», которые можно по формальным признакам даже в броненосцы береговой обороны определить, так как имеют носовые башни у первого с 260 мм, у второго с парой 210 мм орудий. И сражались на них японцы яростно, попав в «Цесаревича» одним снарядом — на большее корабликов водоизмещением в две с половиной тысячи тонн не хватило. Их просто выбили за четверть часа огнем среднего калибра — под шквалом 152 мм снарядов оба запылали и «успокоились» на мелководье, даже на берег не успели выброситься — настолько уничтожающим был огонь броненосцев. В проходе «Новик» догнал и «угомонил» одну канонерскую лодку, но та успела выброситься на прибрежную отмель, зато со второй Эссен на «Аскольде» обошелся круто — кораблик водоизмещением шестьсот тонн просто разорвало внутренним взрывом, исчез за минуту с морской глади. Вражеские малые миноносцы, кроме пары дозорных, быстро потопленных «Новиком», сопротивления не могли оказать по банальной причине — пары на них не успели развести. И затопить не смогли — на берег высадились десантные партии с дестройеров, при поддержке их артиллерии.
Набег удался, что и говорить, еще в Дальнем захватили карты и лоции с нанесенными на них минными постановками, да захватили пленных, которых удалось быстро «разговорить», пригрозив отдать всех в руки китайцев и маньчжуров. Последние, настроенные воинственно, уже по доброй охоте помогали русским, и с необъяснимой яростью резали японцев, не щадя никого, даже раненных, и отрезая головы. И это только то, что успели рассказать присланные на миноносце из Дальнего офицеры. Однако объяснили, что и японцы обходятся с местным население не лучше — в общем, когда азиаты воюют между собой, то о конвенциях и гуманизме они не думают. Ведь девять лет тому назад взявшие Порт-Артур японцы полностью вырезали все китайское население от мала до велика…