X. Освѣдомленіе
Однимъ изъ характерныхъ проявленій жизни послѣ-военной эпохи не только въ Россіи, но, отчасти, и въ странахъ Зап. Европы — является недостаточная и не всегда точная освѣдомленность о текущихъ событіяхъ.
Раньше, до войны, была доступнѣе возможность получить болѣе или менѣе точную информацію, не имѣло въ столь большихъ размѣрахъ мѣсто стремленіе исказить истину. Уже во время войны, подъ вліяніемъ цензуры, газеты вынуждены были часто скрывать правду о ходѣ военныхъ операцій, замалчивать данныя о забастовкахъ на заводахъ, о броженіяхъ и т. д. Объяснялось это необходимостью «поддержать настроеніе», создать ту «мобилизацію духа», которая считалась одной изъ предпосылокъ побѣды надъ внѣшнимъ врагомъ.
Русская революція съ самаго своего начала происходила подъ знакомъ слуховъ и неточнаго освѣдомленія. Постепенное замираніе желѣзно-дорожнаго, пароходнаго, почтоваго и телеграфнаго движенія является тому одной изъ основныхъ причинъ. Ходомъ событій, отдѣльные города оказывались отрѣзанными другъ отъ друга, отдѣльные политическіе центры — мало и несвоевременно освѣдомлены о взаимной работѣ. Подобное же явленіе имѣло мѣсто не только въ Россіи, но отчасти и за-границей: когда во французской палатѣ депутатовъ въ 1918—1919 гг. соціалисты запрашивали министра иностранныхъ дѣлъ о дѣятельности въ Одессѣ французкаго консула Энно, министръ Пишонъ отвѣчалъ: что его министерство въ Одессу г. Энно не назначало и о дѣятельности его не освѣдомлено и за нее не отвѣтственно. Впослѣдствіи выяснилось, что г. Энно былъ командированъ въ Одессу французскимъ посломъ въ Румыніи Сэнтъ Олэромъ, соотвѣтствующее донесеніе котораго объ этой командировкѣ затерялось въ пути или дошло до Парижа съ большимъ запозданіемъ.
И въ Россіи имѣли мѣсто многочисленные случаи такой же затруднительности или невозможности быстро снестись другъ съ другомъ представителямъ власти, вслѣдствіи чего являлась разноголосица дѣйствій и объясненій, различіе въ освѣдомленіи о фактахъ и событіяхъ и т. д. Газеты, даже при всемъ добромъ желаніи имѣть нормальный освѣдомительный аппаратъ, вынуждены были питаться слухами, преподносимыми, къ тому же, часто и безъ достаточной критической провѣрки.
Повышенность нервнаго настроенія населенія сводила почти на нѣтъ достовѣрность свидѣтельскихъ показаній «очевидцевъ», въ разсказахъ бѣженцевъ изъ мѣстъ какого-либо остраго военно-политическаго событія или происшествія было всегда много преувеличеній, фантастики и свѣдѣній изъ вторыхъ рукъ. Въ итогѣ, газеты стали давать извѣстія часто невѣрныя, преувеличенныя, а иногда и просто вздорныя. Никто ничего не зналъ точнаго, всѣ питались слухами болѣе или менѣе сомнительной достовѣрности. «По прямому проводу», въ частныхъ разговорахъ, въ публичныхъ заявленіяхъ, въ печати — всюду передавались извѣстія, которыя, по провѣркѣ, оказывались впослѣдствіи не соотвѣтствующими дѣйствительности, полу-правдой, а иногда — и просто ложью.