плен. Наш рай потерян.
Мы обсуждаем это между собой, но пока ничего не рассказываем посторонним. Это наш дом, и
для многих из нас единственный. Но если мы не найдём способ остановить эти изменения, нам
придется уйти из него.
Скоро.
Но мы пока не готовы признать поражение.
Кто будет присматривать за аббатством, если мы будем вынуждены его покинуть? Стоит ли нам
остаться, просто молиться и надеяться, что заключенный не сможет вырваться на свободу?
Одной рукой, в защитном жесте, я прикрываю свой живот. Его совсем ещё не видно. Большую
часть своей энергии я направляю, чтобы укрыть ребенка. Я обязана обезопасить наше будущее.
Когда я подхожу к подножию стеклянной лестницы стеклянного здания, которое каменный
демон Риодан называет домом, он уже ждет меня.
А как же иначе.
Перевод сайта www.vamplove.ru
- Почему ты солгал мне о Шоне? - спрашиваю я.
- Я не обманывал тебя. Ты перекрутила мои слова, вырвав их из контекста. И вспомни, я
советовал тебе поговорить с ним. И если бы ты последовала моему совету, то выяснила бы всё сама,
вы же вроде родственные души, значит и секретов быть не должно.
- Не дразни меня.
- Не провоцируй меня.
- Ты сказал, что взыскал мой долг с него.
- Я сказал, что готов принять его на вакантную должность и списать долг, и этим снял тебя с
крючка.
- Тут же поймав на другой.
- Ты сама на него попалась. Переходи ближе к делу, Катарина. Ты ведь до сих пор не сказала
Шону, что во снах траxаешься с Круусом.
На это я ничего ему не отвечаю, чем вызываю его смех.
- И все же ты здесь. Снова пришла ко мне. За советами, к которым не прислушиваешься. Я не
собираюсь снова впустую тратить на тебя время. Уходи.
Я продолжаю стоять на месте.
Он меряет меня своим холодным серебристым взглядом, вскинув бровь.
- Надеюсь ты знаешь, что делаешь, Катарина, - мягко предупреждает он. - Когда меня о чём-то
просят, я не останавливаюсь, пока не почувствую, что удовлетворил просьбу. Тем способом,
который посчитал нужным.
Я цепляюсь к его словам.
- Ты ничего не чувствуешь.
- Это ты, моя милая кошечка, отказываешься от своих чувств и подвергаешь себя опасности,
отвергая желания своего сердца.
- Тебе не понять ни моего сердца, ни чьего-либо еще.
- Выкладывай зачем пришла. Моего внимания требуют срочные дела.
Глядя в лицо мужчины, которого не существует, которого, согласно моим эмпатическим
ощущениям, тут просто нет, я тщательно подбираю слова. Я должна четко следовать выбранному
курсу и вполне осознаю, что этот путь либо разрушит, либо спасет меня. Хотела бы я знать, к чему
он приведет, но этого невозможно предугадать.
Я сдерживаюсь от того, чтобы положить руку на живот. Я не должна выдать себя ничем перед
этим мужчиной. Мне нужно измениться. А у него твердая рука. Я готова стать глиной в руках этого
скульптора. Ведь этот мужчина, кем бы он ни был, обладает силой, превосходящей мои способности.
Он и его люди знают то, чего не знаю я: как защитить то, что принадлежит им. Они безжалостные и
жестокие. И успешные.
И если я хочу, как следует позаботиться о своих подопечных и о своем ребенке, мне нужно
научиться быть такой же успешной.
- Я пришла признать, что по уши в дерьме.
- Давно пора, Кэт, - с улыбкой отвечает он.
Я страдала от того, что стала разачарованием для отца с самого момента своего рождения,
правда тогда я не понимала, что происходит, и лишь чувствовала отвержение. С годами его злость и
отвращение к свой бесполезной дочери, которая никак не могла помочь ему укрепить свое
положение, стала невыносимой настолько, что я научилась избегать его во что бы то ни стало.
Алчность и нетерпеливость, поверхностность и страхи моей матери были моими детскими
приятелями.
Потом появился Шон, мы росли вместе, он любил меня и принимал даже мое бесконечное
нытьё. Но даже с ним мне сложно, ведь у него столько эмоций. Что вырезка, что рибай - мы все
несовершенны, в нас всех, даже в самых лучших, есть прожилки страхов и неуверенности.
Чем глубже мы продвигаемся в Честер, тем меньше ощущается натиск эмоций, интенсивность
бесконечного потока чужих чувств снижается с десяти до четырёх баллов, и это дает мне такую
желанную и благословенную передышку. Мы минуем стеклянные коридоры один за другим, и я
понимаю, что он ведет меня в ту часть клуба, куда доступ посторонним воспрещен. В конце концов,