Мэллиса под Бурреном38 превратило эту ненависть практически в клаустрофобию. Мне тут даже
дышать тяжело.
Когда мы начинаем замедляться, Риодан произносит:
- Никто не выходит, пока не выйду я. Следуйте за мной и держитесь позади.
Лифт останавливается, и двери открываются.
Я выхожу в темный, безмолвный коридор, прячась за его широкой спиной.
Воздух невероятно холодный.
Здесь так темно, что я инстинктивно использую свои чувства ши-видящей, чтобы обнаружить
уникальную частоту, свойственную Теням (этот трюк я усовершенствовала в прошлом месяце, когда
обнаружила корабль возле доков, где затаилось несколько кровожадных Темных), и в то же
мгновение моя голова просто взрывается от боли.
Я падаю на колени, хватаясь руками за голову и кричу.
Я не ощущала такой боли с того вечера, как шла на встречу с Кристианом в Тринити Колледже.
Я успела пройти всего пару кварталов, когда Синсар Дабх превратила меня в корчащееся в агонии,
бормочущее и пускающее слюни нечто в канаве на Темпл Бар.
Острые шипы пронзают мою голову. Желудок скручивается в узел, а спина словно горит
огонем, распространяющимся по всему телу.
Боль заполняет меня, и я превращаюсь в гигантский оголенный нерв, который сперва
поджаривают на углях, затем тонко нарезают и замораживают, а затем начинают все сначала.
Бэрронс обнимает меня своими сильными, гарантирующими защиту руками.
- Какого хрена, Мак? - рычит он. - Что происходит?
Мы определенно не занимаемся сейчас сексом, а значит я умираю, потому что он назвал меня
по имени.
- Музыка, - выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. - Эта... чертова... музыка!
- Ты слышишь здесь музыку? - спрашивает недоверчиво Танцор.
Я скулю в ответ.
Рассеянно, сквозь боль, я понимаю, что Бэрронс несет меня обратно в лифт.
- Сфотографируй это место,- говорит Риодан Танцору.
- У меня уже есть дюжина фотографий с других мест.
- Когда я говорю тебе сделать что-то, не думай. Не говори. И даже не дыши.
38 (Буррен - найиональный парк Ирландии)
Перевод сайта www.vamplove.ru
- Так, для справки: чтобы фотографировать жизненно необходимо думать и дышать. В
противном случае, я могу сфотографировать...
- Да просто нахрен сделай это.
- ...твои волосы в носу или мои, или...
- Ты вообще останешься без носа, если продолжишь болтать.
Я слышу звук фотокамеры мобильника.
Что бы это ни было, я хочу увидеть это своими глазами. Не для того я спускалась в подземелье,
страдая от боли, чтобы даже не взглянуть на нашу первоочередную проблему. Медленно я
отстраняю свою гудящую голову от груди Бэрронса и всматриваюсь в темноту.
Стоя в дверях, Риодан освещает пространство мощным фонарем. Мои преследователи
начинают просачиваться в коридор.
Посреди коридора я замечаю низко висящий черный шар. И не потому, что фонарь Риодана
осветил его, а потому что луч фонаря охватил все вокруг, кроме этой сферы, зависшей в воздухе.
Один из Темных просеивается слишком близко к черной сфере и, уступая место вновь
прибывшим, он отступает назад, ненароком задевая ее.
Едва коснувшись, кровопийца начинает корчиться, вытягиваясь в длинный и тонкий кусок
черного плаща и костей. От его крика, наполненного ужасом, у меня мурашки по всему телу. Когда
его капюшон растягивается, я вдруг замечаю проблеск чего-то яркого, металлического в том месте,
где по идее должно находиться его лицо.
Черная сфера целиком поглощает его. Что само по себе невозможно, ведь она по размеру раз в
двадцать меньше Темного.
Упыри толкаются в панике, распихивая друг друга. Каждого, кто касается сферы, постигает та
же участь. Они удлиняются, истончаясь, а затем и вовсе исчезают. Их крики просто оглушительны,
гораздо хуже отвратительного стрекотания. Некоторые из них просеиваются, другие просто
застывают на месте.
Двери лифта закрываются.
- Теперь понятно? - спрашивает Танцор.
Я бы покачала головой, но она тогда просто взорвется, поэтому я просто смотрю на него
затуманенными болью глазами и шепчу:
- Нет.
- Поглотив определенные звуковые частоты нашего мира, Ледяной Король создал космический
дисбаланс. Материя нашей вселенной начала разрушаться. Само по себе это уже является
глобальной проблемой и ко всему прочему усугубляется тем, что в каждом месте, где он побывал, он
оставлял что-то после себя. Как переевший падальщик избавляется от ненужного балласта в виде