Несмотря на то что эти мысли увлекли его всецело, в памяти вдруг возник образ Давины. Какими бы притягательными ни были темные глаза Эсме, они не могли сравниться с фиалковой нежностью тех, других глаз, а смоль волос цыганки не могла стереть воспоминаний о золотых локонах.
Одно он теперь знал наверняка: это лесное приключение научило его кое-чему очень важному. Жизнь, в том числе и счастье, нужно черпать полными пригоршнями.
Если положение в обществе теперь ничего не значит, получается, что и гордость стоит не больше. Он будет добиваться Давины, хотя, кроме сердца, ему практически нечего ей предложить. Он добьется ее и сделает своей.
Фаро галопом подбежал к своему хозяину, Эсме легко спрыгнула с него прямо на ходу.
— Вы восхищались? — спросила она, тяжело дыша.
Чарльз рассмеялся.
— Да, я действительно восхищен, Эсме. Вы — настоящий мастер.
— Это у меня в крови, — скромно сказала она.
Они пошли обратно в хижину. Чарльз сказал, что должен как можно быстрее возвращаться домой, лучше всего даже сегодня. Хотя его родственники и друзья считают, что он в Лондоне, они, должно быть, удивляются, что от него нет ни слова. Чарльз посмотрел на цыганку.
— Эсме, я хочу вас кое о чем спросить.
- Да?
— Я понимаю, что поначалу вы не могли сообщить обо мне, поскольку вам не было известно, кто я. Но когда я назвал свое имя... наверняка вам было несложно дать знать моим родным о моем местонахождении.
Эсме прикусила губу и посмотрела в сторону.
— До вашего дома много миль. Я не могла надолго оставлять вас одного. Мне нужно было готовить отвары из трав. И больше не спрашивайте меня об этом, — последние слова она произнесла с такой неожиданной и необъяснимой злостью, что Чарльз решил больше вопросов не задавать.
К полудню его одежда высохла. Эсме, чье настроение так же быстро поднималось, как и падало, настояла на том, что сама побреет его своим ножом.
— Не стоит вам пугать друзей своим видом, — засмеялась она. Завершив дело, она отошла на шаг и окинула взглядом свою работу. — Ну вот. Вы снова лорд. Теперь вам нельзя оставаться в моем лесу.
— Вы меня изгоняете? — улыбнулся он.
Но по лицу Эсме пробежала судорога.
— Запрет, — тихо сказала она. — Да. Я изгоняю.
Она проводила Чарльза до опушки, где он в полном молчании стал седлать Фаро. Подтянув подпругу, он вспрыгнул на коня.
— Эсме, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Что бы вы ни попросили, я сделаю это для вас.
— Что бы я ни попросила?
- Да.
— Тогда я вас прошу никому обо мне не рассказывать.
Он кивнул головой в знак согласия.
— Это все, чего вы хотите?
— Да, — сказала Эсме и растворилась в лесу. Чарльз какое-то время смотрел ей вслед, потом направил Фаро в противоположном направлении.
Дорога через лес была долгой, но он знал, что ему нужно ехать на юг. На юг, к дому, к той, которая, как он надеялся, станет его счастьем.
Давина, стоя у зеркала, всматривалась в свое печальное и бледное лицо.
«ТЫ НЕ ЛЮБИШЬ ЛОРДА ДЭЛВЕРТОНА, ТЫ НЕ ЛЮБИШЬ ЛОРДА ДЭЛВЕРТОНА», - внушала она своему отражению, но оно нисколько не менялось.
— Я так больше не могу! — вскричала она в отчаянии. — Должно произойти что-то такое, что заставит меня больше не думать о нем.
Выйдя из своей комнаты, Давина пошла по пустым гулким коридорам, ее шаги эхом разносились по всему дому. В галерее, которая тянулась вдоль всего фасада, она остановилась у одного из окон и прислонилась лицом к стеклу.
Весь двор с подъездной дорожкой был у нее как на ладони. Вдали показался всадник. Давина попыталась унять сердце, которое затрепетало в груди. Это может быть как лорд Дэлвертон, так и кто-то другой. В любом случае, какая разница? Ему больше не удастся ее одурачить. Теперь-то ей известно, что он за человек.
Но все равно сердце не слушалось и не успокаивалось.
Всадник приближался. Вороная лошадь, прямая осанка седока.
Давина дышала прямо на стекло.
«Я стану твоей женой, — вдруг решила она. — Кто бы ни приближался сейчас к дому, я выйду за него замуж. Пусть сама судьба решит, в чьих руках мне быть».
«Я буду твоей до скончания дней».
Глава пятая
Лес вокруг хижины Эсме был густым, и Чарльз продвигался не так быстро, как ему хотелось. Время от времени подавала голос какая-нибудь птица или с ветки на ветку перепрыгивала белка. И тогда Фаро, который прокладывал путь через заросли, низко опустив голову, настороженно шевелил ушами.
Чарльза удивляло, что Эсме не боится жить одна в такой глуши.