— Чем же мы проштрафились, Борис Иванович? — спросил я, немало подивившись этой встрече.
— Хотя вам, Константин Иванович, явно не до гостей, но я здесь только гость. Был у вашего соседа, обратно решил ехать вдоль моря, слышу сильный бой — дай, думаю, загляну. Так что побуду у вас, пока не развиднеется. Не возражаете?
В другое время такому человеку можно было бы только порадоваться. Алексеев, я знал, великолепный рассказчик, и, если надо, положим, скоротать ночь, лучшего товарища не требуется. Но в этот момент мне и в самом деле было не до разговоров. Через минуту я уже забыл о присутствии Бориса Ивановича.
С командиром 383-й дивизии связи не было. Сколько мы ни бились, радиостанция генерала П. Я. Горбачева не отвечала. Как назло, на НП ни П. А. Штахановского, ни М. С. Киселева, ни корпусного разведчика майора М. С. Егорова. Штахановский сразу же, как только подвижный отряд 383-й стрелковой дивизии вступил в бой на северной окраине Судака, кинулся туда. Егоров и Киселев находились у Барахтанова. Оставался один майор Т. Н. Дроздов, начальник оперативного отделения штакора, но его навстречу 691-му стрелковому полку не пошлешь, оператор постоянно должен быть здесь, на наблюдательном пункте. Положение казалось безвыходным. И вдруг — Б. И. Алексеев.
— Давайте я поеду в этот полк, — предложил он. — Не всегда же я был юристом. В гражданскую воевал, кое-что помню. Ставьте задачу.
Я быстро написал боевое распоряжение подполковнику Η. Н. Грачеву, командиру 691-го стрелкового полка, показал Борису Ивановичу на карте точку, в которой необходимо перехватывать дорогу Судак — Алушта, и тот поехал.
…Кто бывал в Судаке, тот наверняка помнит, что почти у самого моря сейчас там насыпан холм Славы, а на холме том — монумент в честь советского солдата. Над братской могилой застыло четырехметровое изваяние нашего бойца. Местные жители зовут его Николаем.
Имя отнюдь не придуманное.
Ранним утром 14 апреля после артиллерийско-минометного налета по центру Судака подразделения корпусного передового отряда поднялись в новую атаку. Впереди, тараня оборонительную позицию неприятеля, шли танки 244-го танкового полка. И на броне одного из них находился с радиостанцией заместитель командира 3-го дивизиона 900-го артполка 339-й стрелковой дивизии капитан Николай Мищенко, бесстрашный и душевный хлопец из Днепропетровска. С танка он корректировал огонь своих батарей, и по его целеуказаниям командир дивизиона майор Илья Степанович Демченко вел губительный для гитлеровцев огонь.
Танк, с которого капитан Мищенко корректировал стрельбу, подорвался на мине. Контуженый офицер-артиллерист, превозмогая слабость, тут же перебрался на башню другой машины и продолжал свое дело. Эффективная работа 3-го дивизиона 900-го артполка и мощная поддержка танкистов помогали автоматчикам 2-го и 3-го батальонов 1137-го полка 339-й дивизии очищать от гитлеровцев один квартал за другим. С северной окраины к морю успешно пробивался подвижный отряд 383-й стрелковой дивизии во главе с майором П. К. Козяковым.
Противник бросил в контратаку около батальона пехоты и 10 танков. Нескольким бронированным машинам с белыми крестами на бортах удалось даже пройти наши боевые порядки. Но тут их встретили огнем орудия 29-го истребительно-противотанкового и 257-го зенитного артиллерийских полков. 6 танков врага были сожжены.
Отбив контратаку, корпусной подвижный отряд под командованием полковника С. М. Барахтанова продолжал наступление в направлении западной окраины Судака. И по прежнему капитан Николай Мищенко с головной тридцатьчетверки корректировал огонь своего дивизиона.
Это случилось около школы. Вывернув из-за ее угла, наш танк, что называется, уперся пушкой в немецкую самоходку. Их разделяли какие-то 20―30 метров… Одновременно прогрохотали два пушечных выстрела. Одновременно вспыхнули и наш Т-34, и «фердинанд». И в тот же миг умолкла рация Мищенко. Он лежал рядом с погибшим танком — тоже погибший.
Николай Тимофеевич Мищенко похоронен в Судаке. Жители говорят, что именно его именем назвали того изваянного из камня солдата, который сейчас стоит там, на холме Славы.
С наблюдательного пункта мы увидели, что в районе пристани скопилось большое количество гитлеровцев. Очевидно, противник решил эвакуировать часть Судакского гарнизона морем и теперь началась погрузка на суда. По радио я немедленно связался с командармом и, доложив ему обстановку, попросил авиацию. Авиаторы 4-й воздушной армии и Черноморского флота все эти дни нашего наступления работали очень четко. Так что у меня была полная уверенность: заявка будет удовлетворена вовремя.