Начальнику разведки дивизии поручалось добыть «языка». Разведкой всех видов предполагалось обнаружить как можно больше целей противника. За время отдыха в тылу поднакопилось около 1000 артвыстрелов и мин. Их-то и решено было обрушить по обнаруженным целям. Политотдел, со своей стороны, собирался на всех терриконах в ночь на 1 мая установить большие красные флаги.
План этот мы выполнили, и к рассвету праздничного дня все было готово. А утро выдалось хорошим, солнечным. Гитлеровцы, разглядев на терриконах наш кумач, тотчас же открыли по флагам артиллерийско-минометный огонь. К тому же перед передним краем 1-го батальона 691-го стрелкового полка комиссар этого батальона политрук Иван Федорович Лукаш выставил карикатурный портрет бесноватого фюрера. Не помню, кто рисовал, но кажется, что лейтенант Автандил Чоговадзе.
Под прикрытием огня артиллерийских и минометных батарей, которые старались сбить наши праздничные знамена, фашисты силой до роты пехоты попытались снять портрет Гитлера. Их отогнали. Тогда они с этой целью бросили две роты. Но и им ничего не удалось. Отчаявшись снять карикатуру, немцы и по ней открыли артиллерийско-минометный огонь. Стреляли они, надо сказать, довольно плохо, и сожгли немало боеприпасов, прежде чем «Гитлера» разнесло в клочья.
Спустя час после начала противником этой пальбы ударили и мы. Я в это время находился на своем НП в районе шахты № 160. Вместе со мной был начарт дивизии подполковник Михайлов. Он по телефону корректировал огонь, когда произошло прямое попадание вражеского снаряда в наш наблюдательный пункт…
Нас откопали дивизионные разведчики. Николай Федорович отделался легкой контузией и несколькими царапинами. А мне досталось побольше. Очнувшись в медсанбате, поразился жуткой тишине. Хотел спросить у сестры, почему так тихо, но и спросить не могу — язык не ворочается.
Пришел Иван Афанасьевич Шевченко, начальник штаба. Давай ему писать: мол, что и как? Он мне тоже записку: контрбатарейная борьба закончилась успешно. И поставил три восклицательных знака. Вот это хороший «подарочек» гитлеровцам на наш пролетарский праздник!
В конце концов я поправился. На шестые сутки появился слух, а на восемнадцатые стал говорить. Это было как нельзя кстати, потому что надвинулись события, которые потребовали забыть о всяких хворобах.
В первой половине мая командир противостоящей нам 198-й пехотной дивизии немцев провел несколько разведок боем. Например, вечером 6 мая две роты противника прорвались в Ново-Павловку. Ружейно-пулеметным и минометным огнем 1-го батальона 696-го стрелкового полка эта атака была отбита. Через два дня, тоже к вечеру, мы сами навязали гитлеровцам бой наступлением батальона 694-го стрелкового полка в количестве 300 человек в направлении Рассыпной.
В ночь на 10 мая снова ударил противник, теперь уже по Яновке, где оборонялся 3-й батальон 691-го стрелкового полка. Фашисты обрушили на этот населенный пункт шквальный огонь из артиллерии и минометов, а затем атаковали наши позиции силою до полутора пехотных батальонов.
Основной удар пришелся по 9-й стрелковой роте, которой командовал капитан Н. С. Бородавка. Рота не дрогнула, встретила гитлеровцев дружным огнем из стрелкового оружия — и атака была отбита. Пока немцы собирались с силами для нового натиска, комбат-3 капитан Алексей Степанович Окунев, получив подкрепление от командира полка, несколько перегруппировал свои подразделения и укрепил позиции 9-й роты. В эту роту пошел комиссар батальона политрук Н. С. Уверский. Николай Сергеевич начинал у нас командиром роты, имел уже хороший боевой опыт, и его помощь, совет были не лишними для ротного, который только недавно прибыл в дивизию.
Противник атаковал Яновку весь день. Бой носил ожесточенный характер. Окраинные домишки то и дело переходили из рук в руки. Вести огонь пришлось даже бойцам санитарного взвода, которым командовал военфельдшер М. А. Мерков. Саманные строения не выдерживали и рушились от попаданий в них снарядов и мин, погребая под развалинами наших бойцов. Но люди выдержали все, и враг не прошел.
К вечеру, когда все атаки фашистов были отбиты, комиссар батальона приказал разобрать все развалины, чтобы с почестями похоронить погибших товарищей. И вот в одном месте из-под обломков извлекли красноармейца Μ. А. Меримовича. Он оказался живым. Как выяснилось, в течение четырех часов этот отважный воин один удерживал крайний домик. Подступившие гитлеровцы швыряли в окна гранаты, но Меримович подхватывал их и метал в фашистов. Так он отбивался до тех пор, пока его не завалило. Вокруг хаты насчитали около трех десятков немецких солдат. Герой был представлен к награждению орденом Красного Знамени.