Политрук минометной роты А. Большинский, узнав об этих «кочевках», сам однажды пошел с Сумским и убедился в высокой эффективности такой тактики. Ну, а коль убедился, то и стал горячим ее пропагандистом. Поэтому вскоре у Егора Сумского появились последователи — сначала в их же 691-м стрелковом полку (расчеты младших командиров Чернышева и Чижова, например), а потом и в других полках дивизии.
Когда вызволяли из окруженного дома капитана Кельбаса, дистанция между минометом Сумского и немцами оказалась очень маленькой. Сколько ни поднимай ствол в зенит, мины все равно будут ложиться с перелетом. И вот тут командир расчета догадался стрелять почти настильно. Он подскочил к миномету и приспособил его для такой стрельбы. В это время вражеская пуля оборвала его жизнь.
Таких бойцов забыть невозможно.
В конце мая к нам приехал командующий 18-й армией генерал-лейтенант Ф. В. Камков. Когда мы оказались с ним с глазу на глаз, он сказал:
— Под Харьковом очень плохо. Теперь надо ожидать, что немец из района Артемовска попытается ударить в направлении Ростова… Слушай приказ, товарищ Провалов: прочно закрепиться на занимаемом рубеже и не допустить развития наступления немецко-фашистских войск на восток. Все. Выводы делай сам…
Войска Юго-Западного и Южного фронтов, участвовавшие в Харьковской наступательной операции, были окружены в барвенковском выступе (к началу июня многим тысячам наших бойцов удалось выйти из окружения). В этой обстановке естественным было ожидать, что противник теперь ударит по правому флангу нашей армии и постарается выходом к устью Дона отрезать войска левого крыла Южного фронта, которые прикрывали таганрогское направление. Нужно было готовиться к тяжелым, кровопролитным боям. И сколько нам отпущено времени — этого не знал никто. Мы могли лишь предполагать, что наступление врага и в полосе 383-й стрелковой дивизии может начаться в самое ближайшее время.
Перед начальником разведки дивизии капитаном В. Г. Артюшенко и командирами полков была поставлена задача захватить контрольного пленного. Стали готовить разведпоиск силами дивизионной разведроты, но случай помог раньше, чем этот поиск состоялся. 30 мая утром до батальона гитлеровцев под прикрытием артогня атаковали южную окраину Княгиневки, где оборонялся 3-й батальон 696-го стрелкового полка. Впервые за все время боевых действий против нашей дивизии немцы применили термитные артиллерийские снаряды, которыми зажгли более десятка домов.
Комбат старший лейтенант Н. Н. Воронков и комиссар старший политрук В. А. Ефремов умело организовали оборону. Они дали противнику втянуться в Княгиневку, а потом контратакой вдоль Миуса отрезали до двух взводов немецко-фашистских пехотинцев. Все гитлеровцы, кроме одного ефрейтора, взятого в плен, были уничтожены. Повторные атаки противника также не принесли ему успеха. К 15 часам он, потеряв более 60 солдат и офицеров, прекратил попытки ворваться в поселок. Учебный батальон, который мы держали на юго-западной окраине Красного Луча на случай, если понадобится помощь 696-му стрелковому полку, так и не был введен в бой. Лымарь с Воронковым справились сами.
Пленный, захваченный 3-м батальоном, показал, что в задачу наступавших подразделений входило лишь овладение плацдармом в Княгиневке. Группировка противника пока не изменилась. Против нас по-прежнему действовала 198-я пехотная дивизия 49-го горнострелкового корпуса. Однако эти сведения нас не успокаивали. Коль немцы пытаются захватить плацдарм, значит, собираются переходить к решительным действиям. Так что ухо надо держать востро, чтобы вовремя определить смену частей или усиление противостоящей группировки свежими соединениями.
Люди хорошо понимали это. Проверка службы боевого охранения и дежурных огневых средств показывала, что настрой у всех верный. Из полков поступали донесения об образцах бдительности наших красноармейцев и средних командиров.
Как-то в начале июня произошел такой вот случай. Пулеметный расчет старшего сержанта А. Савицкого находился в боевом охранении. Во второй половине ночи, перед рассветом, когда дремота особенно тяжело давит на человека, наши бойцы заметили, что впереди мелькнула какая-то тень. Мелькнула и тут же исчезла. Командир расчета, однако, без раздумий дал команду приготовиться к бою.
Через минуту-другую пулеметчики уже отчетливо разглядели, что к их позиции ползет около взвода гитлеровцев.
— Разрешите огонь, товарищ старший сержант? — шепнул наводчик Савицкому. Но Александр приложил ко рту палец: тише, рано еще.
Пулемет ударил, когда немцы подползли метров на тридцать. Фашисты, надеясь одним рывком достичь пулеметного окопа, поднялись и бросились вперед. Но тут заговорила «карманная артиллерия»: расчет применил гранаты Ф-1. А из темноты вставали уже новые ряды гитлеровцев.