Неорганизованности, за которую приходилось расплачиваться кровью, было предостаточно. Скажем, наша дивизия дерется еще под Батайском, а противник уже захватил Мечетинскую. Мы, разумеется, ничего об этом не знаем, стоим. Вдруг приказ: отходить средь бела дня. Только отошли, окопались, снимается со своих позиций без каких-либо серьезных причин 395-я стрелковая. Снова — опасность окружения, о которой ничего не знаешь.
В то же время эти бои показали, как вырос наш командный состав взводного, ротного и батальонного звена. Командиры часто и сметливо проявляли боевую инициативу, не оглядываясь на начальство, умело контратаковали врага.
И люди наши стояли опять насмерть. Взять тот же бой за Васильево-Шамшево. Когда противник понял, что ему не пробить оборону 696-го стрелкового полка и 1-го батальона 691-го стрелкового полка, он решил совершить обходный маневр. Удар гитлеровцев после обхода Васильево-Шамшево пришелся по Ново-Сергиевке, в которой укрепился 694-й стрелковый полк. Кое-где немцам удалось вклиниться в нашу оборону. Но тут командир полка бросил в бой из своего резерва два взвода, которыми командовали лейтенант Сербулев и младший лейтенант Гижко. Они дружно контратаковали наступающего противника во фланг и, сблизившись на дистанцию броска гранаты, смяли гитлеровцев штыковым ударом. Отступившие фашисты попали под фланговый огонь, который вел из станкового пулемета красноармеец Дорошов. На поле боя осталось более 40 трупов немецких солдат.
Хутор Казачий. 3 августа здесь оборонялся 3-й батальон и 2-я минометная рота 691-го стрелкового полка, прикрывавшие отход всей дивизии. Атаки пехоты и танков противника следовали одна за другой. В одну из критических минут, когда взрывом мины был выведен из строя весь расчет станкового пулемета, к нему бросилась Октябрина Борисенко. Она в упор открыла губительный огонь, и фашисты не выдержали. Оставив перед огневой позицией отважной девушки около 20 трупов, они поползли вспять.
Это имя уже встречалось читателю. И здесь мне хочется несколько подробнее рассказать об Октябрине. В дивизии она была с первых дней. Студентка пятого курса Одесского института водного транспорта, почти готовый инженер, Рита (так звали ее бойцы) пришла в 691-й полк добровольцем и была зачислена санинструктором в 3-й батальон. Комсомольцы батальона избрали ее комсоргом.
Помню, она была очень красива. Но еще больше врезалось в память то, что Борисенко отличалась живым, острым умом и необыкновенной энергией, которая у нее била через край. Она не довольствовалась ролью санинструктора и постоянно рвалась в бой, причем туда, где он яростнее, жарче.
Как уже говорилось, еще с ноября 1941 года она ходила с истребительным отрядом в тыл противника. В одном из таких рейдов ранило командира роты Николая Воронкова. Заметили, что нет ротного, когда уже отошли. Тогда Октябрина одна вернулась к месту, где она в последний раз видела Воронкова, разыскала его, стала перевязывать. Очнувшийся ротный гнал ее от себя: уходи, мол, пропадешь! Но девушка закончила перевязку и от воронки к воронке потащила Николая к своим.
Уже светало, и противник заметил их, открыл огонь из пулемета. Потом, решив, видимо, что пулей не взять, применил минометы. Одна мина разорвалась почти рядом. Октябрину ранило в плечо и грудь. Кое-как она перевязала себя и снова, хоть и истекала кровью, потащила Вронкова. Она потеряла сознание, как только санитары подобрали их обоих.
В госпиталь отправляться Октябрина отказалась категорически, лечилась в нашем медсанбате. Когда разрешили ходить, стала обивать порог штадива: хочу быть минометчиком — и все тут. Оказывается, Борисенко уже на фронте успела изучить минометное дело — хоть сейчас ставь ее командовать минротой. Проэкзаменовали ее, конечно, как следует и назначили командиром минометного взвода.
Со своими обязанностями справлялась она хорошо, подчиненные любили Борисенко и как могли оберегали ее в бою. Но разве такую убережешь! Увидев, что замолк наш пулемет, она немедленно передала взвод своему заместителю, а сама легла за «максим». «Спасибо, Рита!» — кричали ей бойцы, когда атака гитлеровцев была отбита. И Октябрина счастливо улыбалась. А при следующем натиске фашистов она подняла стрелков в контратаку…
Среди ветеранов дивизии о смерти Октябрины Борисенко говорят разное. Ходят даже слухи, что ее, тяжело раненную, захватили в плен. Это неправда. Раненых мы не оставляли врагу, подбирали всех. Подобрали и Октябрину. Ранение у нее было действительно очень тяжелым, и Борисенко немедленно отправили в армейский госпиталь. После войны мы начали розыски Риты. И выяснилось вот что. Октябрину все-таки довезли до тылового госпиталя, но спасти отважную девушку не удалось. Она похоронена в Сочи…