Обозначившийся успех 1-го батальона 694-го стрелкового полка позволил и всем остальным батальонам дивизии форсировать Пшиш, перерезать дорогу Перевальный — Гойтх и начать штурм укреплений врага по северному берегу. К полудню 1 ноября задача, поставленная 383-й стрелковой дивизии командармом А. А. Гречко, была выполнена: мы взяли и Перевальный и хутор Пелика. За десять дней боев наше соединение уничтожило более 2000 солдат и офицеров противника, около 40 лошадей с вьюками, 20 минометов, 40 тяжелых пулеметов. 7 гитлеровцев захвачены нами в плен. Нашими трофеями стали 150 винтовок, 50 автоматов, 12 пулеметов, 8 минометов, 2 орудия, 5 автомашин, 4 рации, 2 батальонных штандарта, ценные документы двух батальонных штабов. Только один батальон под командованием П. С. Головатюка уничтожил более 300 гитлеровцев.
На переломе
Река Пшиш… Да и не река — речка, речушка. Что она, казалось бы, в масштабах всей войны! Но у нас, ветеранов 383-й стрелковой дивизии, с этим рубежом связано очень многое. Пшиш стал для дивизии нашей маленькой Волгой. Может быть, чересчур громко сказано, однако и тогда мы думали и сейчас думаем только так. Жестокими, кровопролитными атаками опрокинув врага и вновь выйдя на скалистые берега бурлящего горного потока, все вдруг почувствовали, что отсюда уж больше нам не пятиться, что отсюда для нас дорога лишь вперед.
В тот день, когда мы заняли Перевальный и хутор Пелика, произошло еще одно событие, о котором стоит рассказать. К вечеру позвонил командарм. Выслушав мой доклад об обстановке, он поблагодарил дивизию за успешное выполнение задачи и приказал всех отличившихся представить к правительственным наградам. И тут же, неожиданно:
— А теперь поезжай в штаб группы, тебя будет заслушивать Военный совет.
— О чем и когда, товарищ командующий? — спросил я.
— Там скажут, Провалыч, я сам не знаю. Насчет времени — как доберешься, так и заслушают. Но учти: и туда нужно проскочить в темноте, и оттуда выедешь еще затемно. Чтобы не демаскировать штаб.
Не самый лучший, конечно, момент для отлучки из дивизии. Противник обязательно попытается отброситьнас с захваченного рубежа. Но приказ есть приказ, и надо ехать. Одна надежда, что гитлеровцы ночью никакого дела против нас не затеют.
До Туапсе добирался сначала верхом на лошади, а потом на машине. На дорогу ушло часа два с половиной. Как только доложил адъютанту командующего Черноморской группой войск, тут же и вызвали.
В небольшой комнате вокруг стола сидели генерал-лейтенант П. И. Бодин, бывший начальник оперативного управления Генерального штаба, в конце августа назначенный начальником штаба Закавказского фронта, командующий группой генерал-лейтенант И. Е. Петров, начальник штаба группы генерал-лейтенант А. И. Антонов, какой-то незнакомый полковник. Все они, внимательно разглядывая меня, долго молчали, а я стоял, доложив о прибытии, и гадал: о чем же будут спрашивать?
— В августе и сентябре ваша дивизия упорно и ожесточенно дралась за господствующие высоты Гунай и Гейман. И все-таки вы их сдали. Почему? — спросил полковник.
Почему-то именно он, а не Бодин или Петров. Хотя вопрос был поставлен довольно резко, но никаких подвохов, а тем более гроз он не сулил, и я понял, что от меня требуют подробного изложения сентябрьских событий. Подхожу к карте, висевшей на стене, начинаю докладывать о том, что оборона велась на очень широком фронте, что противник имел тройное превосходство в живой силе и особенно в вооружении и боевой технике, что дрались при крайнем недостатке артиллерийско-минометных боеприпасов, что не было никаких резервов, а если командарм и присылал какую-то помощь, то, во-первых, она приходила, что называется, в час по чайной ложке, без концентрации сил на решающем направлении, и, во-вторых, эти подразделения обычно нацеливались на самостоятельное решение боевых задач, о которых командир дивизии подчас даже не ставился в известность.
— Разве командарм обязан согласовывать с вами свои действия? — вскинул на меня взгляд генерал-лейтенант Бодин.
— В полосе дивизии боевая обстановка всегда известна мне лучше, чем кому бы то ни было. Следовательно, любой батальон, брошенный из резерва командующего на какой-то из моих участков, должен быть подчинен комдиву.