Наша задача осложнялась тем, что в предыдущих наступательных боях понес значительные потери 696-й стрелковый полк, которому пришлось штурмовать Перевальный. Его нужно было выводить из непосредственного соприкосновения с противником для пополнения людьми и вооружением. Так что на переднем крае у нас остался лишь 694-й стрелковый. Воспользовавшись растянутостью его боевых порядков, гитлеровцы с направления горы Каменистая неожиданно и стремительно бросили на высоту с отметкой 394,7 еще один полнокровный горнострелковый батальон, поддержанный огнем артиллерии и минометов… 11 ноября 3-й батальон 694-го стрелкового полка выдержал восемь атак превосходящих сил противника.
На следующий вечер, когда стемнело, мы, надеясь, что ночью гитлеровцы действовать не будут, собрали партийный актив. Приказ командарма нужно было выполнить во что бы то ни стало, и в такой сложный момент нужно обязательно посоветоваться с коммунистами.
Доклад мой был предельно коротким. Обрисовав боевую обстановку, я рассказал, в чем состоит боевая задача дивизии и какое значение будет иметь ее успешное выполнение. При этом заметил, что наша дивизионная артиллерия занимает очень невыгодные огневые позиции. Дело в том, что, когда мы наступали с направления высоты 1103,1 на Перевальный и хутор Пелика, 966-й полк поддерживал стрелковые полки огнем с закрытых огневых позиций из-за этой горы, с юго-западных ее склонов. Пехота продвинулась до реки Пшиш, захватила северный берег, а артиллеристы так и остались на прежних огневых позициях. Подъем на горную гряду, самой высокой точкой которой была высота 1103,1, оказался не осуществимым для орудий на конной тяге. И теперь, когда дивизии предстояло наступать в западном направлении, 966-й артполк не имел возможности оказать пехоте достаточно эффективной огневой поддержки. Это — первое. А второе: на высоте 394,7 было несколько дзотов. Огнем с закрытых огневых позиций их не возьмешь. По амбразурам нужно бить прямой наводкой. Следовательно, необходимо было вытащить хотя бы один дивизион 966-го артполка на гребень хребта.
— Давайте посоветуемся, товарищи, что будем делать, — предложил я коммунистам, закончив доклад.
Задумались. Молчат. Но вот чей-то голос:
— Разрешите? — К столу президиума партактива вышел немолодой уже, лет сорока, сержант-автоматчик. Он зачем-то снял каску, потом пилотку, пригладил ежик седеющих волос и с хрипотцой сказал негромко: — Товарищи большевики! Задача ясная, распатронь ее холера! Растолкуем людям, что к чему. Без орудиев воевать — все одно что без штанов в храм божий идти. Извиняйте за религиозную нецензурщину… — По народу побежали улыбки. — Вот я и говорю: у нас у всех здесь двести рук. Да неужто мы эти пушки не подымем, куда товарищ командир дивизии прикажет! Предлагаю прениев больше не производить и теперича же всей артелью поспешить артиллеристам на выручку…
Коммунисты грохнули в ладоши. А мы с Корпяком переглянулись и не смогли удержать улыбки. Реакция активистов была именно такой, на какую мы и рассчитывали. И теперь инициатива исходила уже не от меня, как накануне, перед собранием партактива, а от самих участников собрания.
Мы работали всю ночь и все утро. К полудню действительно вытащили на высоту с отметкой 1103,1 все орудия 1-го дивизиона 966-го артполка. Батареи капитана Фещенко заняли прекрасные огневые позиции.
В наступление дивизия в составе 694-го и 696-го полков перешла с утра 16 ноября. Атаку поддерживали все три дивизиона 966-го артиллерийского полка, но особенно эффективно работал прямой наводкой Фещенко. По целеуказаниям командиров стрелковых полков он вел меткий огонь по дзотам и огневым точкам противника, расчищая путь пехоте. Мы применили тактику отдельных мелких групп, которая в горах обычно дает неплохие результаты. Эти группы просачивались сквозь боевые порядки противника, заходили ему во фланги и в тыл, а затем дерзкими и решительными действиями наводили на врага панику.
˂…˃ до нашего наступления в дивизию приезжал работник оперативного управления Генерального штаба полковник С. М. Штеменко. До этого я Сергея Матвеевича не знал и потому встретил его хотя и радушно, но настороженно. Однако не прошло и часа, как мы оба почувствовали себя людьми, близкими по взглядам на жизнь. Проговорили с ним почти всю ночь, обсуждая как отдельные моменты предстоящего дивизии боевого дела, так и все это дело в целом. В частности, подробно разобрали достоинства и недостатки ведения боя по очагам, мелкими группами. Сошлись на мнении, что при таком способе боевых действий чрезвычайно осложнено управление подразделениями и идти на это можно лишь тогда, когда люди — от солдата до командира дивизии — имеют хорошие навыки действий в горно-лесистой местности. У нас такие навыки, к счастью, уже были.