— Не стоит меня бояться, — рассмеялся он как-то даже по-доброму, приглаживая свои смоляные волосы. — Я лишь хотел собственными глазами посмотреть на ту прекрасную жертву, что повелась на моего красавца Эрика.
— О чём Вы говорите? — выдохнула девушка, глядя на скалящегося гостя.
— Ах, неужели Эрик даже не рассказал своей горячо любимой даме обо мне, его верном друге и вечном спутнике? — мужчина наигранно покачал головой, цокнув языком. — Меня, кстати, Самаэль зовут, и я являюсь покорным слугой Вашего драгоценного Призрака вот уже более ста лет. Всё не дождусь, когда он сгинет, — хмыкнул названный Самаэлем, увлеченно разглядывая свои ногти.
Девушка ошарашенно уставилась на гостя, совсем не понимая, о чём идёт речь. Он равнодушно хмыкнул и потянулся к листку, выпавшему из руку Кристины ранее.
— Свои ручки нужно держать подальше от подобных бумаг таким чистым душенькам, как Вы.
— Что за чушь Вы говорите? — возмутилась Кристина, хватая злосчастную бумагу в свои ручки и начиная читать. То были пункты того, что дарует дьявол Эрику в обмен на его душу.
Она покачала головой в неверии. Её Ангел не мог. Это всё глупости, демонов не существует.
— Вы, моя дорогая, отрицаете существование демонов, в то время, как такие, как Ваш наисветлейший Ангел, живут среди вас, простых людей, — мелодично проговорил мужчина, наблюдая за взглядом девушки, скользящим по пунктам их с Эриком договора.
— Неправда ли интересно получается? — Самаэль откинул голову и мягко рассмеялся. — Присоединяйтесь к Вашему благоверному. Вы создадите отличный тандем. Обещаю наилучшие условия и долгие годы жизни.
Девушка скатилась вниз по стене, быстро мотая головой. Она не хочет верить его словам. Он лжёт, чтобы разрушить их жизни. Лжёт!
— Кристина, я дома! — послышалось где-то издалека, и демон исчез в белёсом тумане, не успела девушка даже моргнуть.
Мужчина прошел к озеру, где Кристина сидела, вжавшись в тёмный угол.
— Дитя моё… — Призрак сорвался с места прямо к ней и опустился рядом на колени. — В чём дело?
Дар речи будто бы пропал. Она безмолвно протянула Эрику договор, подписанный им собственноручно кровью. Призрак замер. Он больше всего боялся именно этого.
— Я должен объяснить, — тихо прошептал Эрик, померкнув.
— Пожалуйста, отпусти меня, — её голос пронизан мольбой и отчаянием, а слёзы стоят в глазах, готовые вот-вот хлынуть.
— Прости, прошу, прости… — Эрик отворачивается, не в силах смотреть на её убитое горем лицо. Он был прав — она его возненавидит так же сильно, как он ненавидел себя всю свою жизнь.
— Мне нужно побыть одной, — угнетенно проговаривает девушка, глядя в пол, — пожалуйста.
— Я не в праве держать тебя, — соглашается Призрак и ведёт её к прямому выходу из подземелий.
Остановившись у входа в длинный туннель, Эрик тяжело выдыхает, пропуская Кристину внутрь. Ему безумно сложно отпустить её вот так просто. А ведь он обещал никогда этого не делать…
— Я люблю тебя, — едва слышно говорит он вслед удаляющейся быстро девушке, будто бы в последний раз.
— Я выслушаю тебя, — услышал он издалека самый родной голос, — но позже.
Неужели его дар стоит того, что происходит сейчас? Оказалось, всю жизнь он искал вовсе не славы и успеха, а любви одной только девушки, его Ангела, его Кристины. Она не простит его. Она никогда не вернется.
***
Чем ближе был вечер, тем сильнее боль пульсировала в ослабленном теле. Отправив друга в ближайшее кафе, Убальдо задумался о том, как он хотел бы видеть сейчас рядом и Карлотту тоже. Он понимал, что она не узнает об этом происшествии, пока он её не оповестит сам, а никак иначе её здесь оказаться и не могло.
Пьянджи решился написать ей. Он потянулся к своему телефону и набрал короткое сообщение, говорящее о том, где он находится и почему — этого будет достаточно. Оглядев светлую палату, он задумался: кто-то всерьез позаботился о нём. Его палата очень отличалась от типичной. Здесь было очень чисто, просторно и светло. Напротив кровати висела широкая плазменная панель, а сбоку располагались кресла и столик для посетителей. Оборудование, окружающее его, очевидно, было современным и качественным. Явно это была одна из палат повышенного комфорта.
Послышался звук открывающейся двери, и на пороге появился его улыбающийся друг, размахивающий пакетом из итальянского ресторанчика.
— Итак, не знаю, любишь ли ты минестроне и равиоли, но эти ребята готовят просто восхитительно! — парень поставил на столик бумажный пакетик и упал в кресло. — Ну, как ты себя чувствуешь?
— Кажется, моя селезёнка трещит по швам, — рассмеялся хрипло Убальдо, — надеюсь, что это не так.
— Ты поправишься быстро, — Дориан тепло улыбнулся, раскладывая по столику принесенные вкусности, — а пока тебе нужно подкрепиться.
— Это я люблю, — усмехнулся мужчина, протягивая руки к столику с едой.
Они принялись смаковать итальянские блюда и какое-то время пробыли в тишине. Закончив трапезу, Убальдо обратился к другу:
— Так как ты? Как смотришь на всю эту ситуацию?
— Понимаешь, что забавно, — Готье удобнее устроился в кресле, — я знаю того человека, что был с ней на фото.
— В смысле? Как? — не понял Пьянджи. — Сколько я работаю в Опере, а ни разу не видел того мужика.
— Это некий Эрик Дестлер, — парень вздохнул, потирая глаза, — я всю ночь пытался найти о нём хоть какую-то информацию, но в интернете находятся лишь многочисленные его произведения. И знаешь, что самое смешное?
Убальдо замотал головой, заинтересованно глядя на друга.
— То, что даты, стоящие на них, совсем не соответствуют действительности… — Дориан печально рассмеялся, — нет, серьезно, я находил даже работы конца девятнадцатого века, а это уже какой-то абсурд.
— Действительно, — фыркнул Убальдо, — да и выглядит он, как-то необычно. Кто нынче носит сюртуки? Уж молчу про маску на пол-рожи.
— Я не знаю, что делать, — парень нахмурился, глядя в пол, — я переживаю за неё. У меня такое чувство, будто она не в безопасности вовсе.
— Мне жаль, — Убальдо протянул руку к Готье и слегка сжал его ладонь. Телефон в кармане Дориана завибрировал от нового сообщения, и он потянулся к нему. Разблокировав его, он прочел небольшое послание от Кристины:
Прости. Я не хочу тебя потерять. Прошу, приезжай.
— Ты не поверишь… — выдохнул Готье, разворачивая дисплей телефона к Убальдо.
— Чёрт, я был уверен, что так всё и будет! — Пьянджи улыбнулся другу. — А теперь иди, ясно тебе? Бегом, я сказал!
Парень закивал, накидывая на плечи плащ и быстро поднимаясь на ноги. Она скучает и ждёт, а его сердце замирает в надежде на лучшее.
***
Всепоглощающее отчаяние заставило Кристину написать Дориану, снова влезть в его душу, сердце и подарить надежду. Оказавшись лицом к лицу с проблемами, она вдруг поняла, что ей некуда пойти: Мэг бы просто её не поняла, а Дориана она сама прогнала из своей жизни. Теперь же, оставшись одна, она нуждалась в нём, как никогда ранее.
Нет. Её решение осталось неизменным. Она не выйдет за него, но он всё же остаётся для неё самым близким и родным. Кристина не знает, как сохранить их прежние отношения. Их искреннюю дружбу, которая так долго питала любовь Дориана, которую она по глупости потеряла. Ей хочется винить кого-то еще: Рауля с его отвращением к театру, Эрика с его безумной судьбой, не появившегося в её жизни раньше. Но не себя. Она не хочет признавать свою фатальную ошибку, разбившую сердце добрейшему человеку.
Поднявшись в свою квартиру, Кристина уселась на пуф в коридоре, тяжело вздыхая. Это не её дом. Она не чувствовала себя здесь полноценно. Дом Эрика - и её дом тоже — это их общее царство музыки, из которого девушка сбежала, дабы не столкнуться с ещё более ужасающими подробностями жизни Призрака. Его судьба — дьявольский аттракцион, бесконечная трагедия и насмешка Бога. Сейчас Кристине хочется лишь перевести дыхание, набраться воздуху и окунуться вновь в пучину безумия.