— Мне было шесть лет. Моя мать умерла; отец женился на другой. Мачеха моя была злая, ленивая и хитрая женщина. Звали ее миссис Берк. Целый день морила она меня тяжелой работой, заставляла нянчить ребенка, носить из колодца воду…
Кинув быстрый взгляд на Кристину, Эрик невольно улыбнулся: она выглядела сейчас словно маленькая девочка под боком у отца, внимающая ему.
— Раз мачеха сыграла со мной особенно гадкую штуку. К ней пришла в гости какая-то женщина, и они вместе пропили все деньги, которые отец оставил на обед и на ужин. Когда гостья ушла, мачеха, немного протрезвившись, начала трусить: ведь отец будет очень сердиться, если узнает, что она оставила семью, без еды…
— До чего мерзкая эта Берк! — возмутилась Кристина и широко зевнула, сильнее прижимаясь к Эрику.
— Поверь, она ещё не самый плохой человек, — усмехнулся тихо Эрик и продолжил:
— Она стояла тут, пока отец стегал меня до крови толстым кожаным ремнем. Насколько было возможно, я прокричал ему всю историю о деньгах, но он не слушал меня и бил, пока рука у него не устала. После порки меня заперли в темную комнату и оставили там до ночи. О, как возненавидел я… — Призрак замолк, с упоением глядя на Кристину, погрузившуюся в мерный сон. Он осторожно отложил книгу на прикроватный столик и скользнул вниз, удобнее укладываясь с нею рядом.
Обняв аккуратно девушку, он едва сдержал болезненный стон. В такие моменты Эрик жалел, что не затребовал с дьявола что-нибудь поинтереснее бессмертия. Всё-таки боль он всегда мужественно терпел, как и любой другой человек. Решив не зацикливаться, Призрак притянул Кристину ближе и, зарывшись лицом в её волосы, прикрыл глаза. Пускай спать не хотелось, но сама ночь, вот так проведенная вместе, по-прежнему была для Эрика чем-то особенным и волшебным.
Конечно, завтра будет новый день, новые проблемы и вопросы, но сейчас, когда она щекотала своим легким дыханием его шею, Эрик был готов к любым сюрпризам судьбы, чтобы бороться за их любовь и дальше.
***
Отчего-то Кристина не смогла долго спать. Проснувшись, она легко улыбнулась, почувствовав прохладные руки Эрика на своей талии. Развернувшись в его объятиях, она потянулась к тонким губам и накрыла их нежным поцелуем — мужчина улыбнулся во сне.
Лишь теперь Кристина заметила широкую плазменную панель на стене и очень тому удивилась. Взглянув на прикроватный столик, она увидела и пульт. Чуть приподнявшись, она достала его и включила телевизор, тут же убавляя звук.
Она удобнее устроилась в объятиях маэстро и впилась взглядом в экран. Как она и ожидала — все французские каналы говорили лишь о семье де Шаньи. Ей было тяжело видеть кадры репортажа с места происшествия: Рауля вели к полицейской машине, заключенного в наручники, а Кристине страшно было осознавать, что он не единственный виновник этой страшной трагедии.
— Ты управилась с этой чёртовой штукой, — заметил сонным голосом Эрик, приподнимаясь на локтях.
— Это просто, я тебе покажу, — чуть улыбнулась девушка, поспешно выключая панель.
— Не стоит тебе смотреть на всё это, милая, — прошептал он, притягивая Кристину на себя.
Усевшись на бёдрах Эрика, она склонилась к нему, мягко целуя в щеку и тихо вздыхая.
— Как могу я пропустить его похороны? — спрашивает Кристина, бережно погладив пальцами шею Эрика.
— Придётся. Я думаю, ты только навлечешь на себя лишние расспросы, если появишься там, — ответил Призрак, глядя в любимые глаза, — всё же речь идёт о семье мэра.
— Знаю, — вздрагивает Кристина и ложится к Эрику на грудь, накрывая ладонью рану, — сильно болит?
— Я уж и забыл о ней, — хмыкнул он, погладив Кристину по волосам. — Знаешь, а я ведь приготовил тебе предсвадебный подарок.
— Правда? — невольно улыбнулась девушка.
— Да, надо только забрать его у одного мастера.
Она благодарно улыбнулась, поцеловав мужчину куда-то в область солнечного сплетения. Призрак осторожно потянулся, тихо зевнув.
— Боже, как я люблю тебя, — выдыхает Кристина, глядя на него.
— Я тебя тоже, мой Ангел, — тихо отвечает Эрик, поднимаясь с кровати. — Я пока приготовлю что-нибудь нам, а ты отдыхай еще.
Быстро кивнув, Кристина юркнула под одеяло. Улыбнувшись её очарованию, Эрик направился вниз.
***
Тупая боль — всё, что остаётся от Убальдо, когда он договаривается с одной из многочисленных церквей о панихиде. Сложнее всего для Пьянджи принять тот непростой факт, что у Дориана никого, кроме него, не осталось. Он хочет позвонить Кристине, но тут же одергивает себя, решая, что это должно быть лишь её решение.
Ему кажется, что вот сейчас где-нибудь в новостях заявят, что всё это лишь ошибка. Глупый розыгрыш. Что угодно, но не горькая правда, ударяющая по самому больному. Но они не говорят, лишь показывают в который раз кадры с ареста де Шаньи, будто бы насмехаясь вновь и вновь над одиноким Убальдо, потерявшим только обретенную дружбу.
Когда он выбирает кладбище, он невольно останавливается на северном Монмартре, где захоронены сразу несколько любимых писателей друга: Симон, Мюрже и де Виньи, о творчестве которого совсем недавно они так горячо спорили. Словом, это место было самым что ни на есть подходящим.
Единственным, что не даёт ему сойти с ума от горя, становится Карлотта. Она рядом и это не может не облегчать гадкую боль, терзающую сердце. Они почти не разговаривают теперь, им хватает взглядов, чтобы понимать друг друга. Женщина делает всё, чтобы утешить бесконечно печального Убальдо, чтобы не потерять его в этой тьме.
***
Когда Кристина спускается вниз, на кухонном столе уже стоят тарелки с овсяной кашей и блюда с поджаристыми тостами. Она тихо подкрадывается к Эрику со спины и бережно обнимает. Он удивленно выдыхает, оглядываясь через плечо.
— Надо же, я совсем потерял бдительность, — чуть улыбнулся Призрак, разливая по чашкам ароматный чай.
— Как же вкусно пахнет, — шепчет Кристина и мягко целует Эрика в оголённое плечо.
Он обернулся к ней и одарил восхищенным взглядом, поправляя выбившиеся на лицо волосы. Нежно поцеловав девушку в висок, Эрик протянул ей один из стаканов.
— Ну, приятного аппетита, — ласково сказал он, усаживаясь за стол вместе с Кристиной.
Она кивнула и тут же набросилась на аппетитную кашу, которую не ела, наверное, с детства. В который раз Кристина отметила, что Эрик возвращает ей то прекрасное отрочество, что кончилось слишком быстро. И даже в самое тёмное время, не дает ей окунуться в бездну отчаяния.
— Еще тостов? — улыбнулся Эрик, наблюдая за девушкой, незаметно для себя лопающей последний лакомый кусочек.
— Ой, спасибо, я так наелась, — кивнула Кристина, потянувшись к мужчине липкими от джема руками.
Он невольно рассмеялся и отвёл её к раковине, взяв за руку. Ополоснув руки водой, Кристина прижалась к Эрику тихо выдыхая.
— Ты единственный свет в моей жизни, знаешь, — говорит она, погладив его ладонь.
— Знаю, родная, — отвечает мягко Эрик, перебирая шелковистые пряди её волос.
— Тебе нужно чем-то обрабатывать рану, — говорит серьёзно мужчине Кристина, поднимая на него глаза.
— Да, — кивает он, — мне в любом случае нужно сегодня отлучиться до мастера, я найду что-нибудь обеззараживающее, не переживай.
Приподнявшись на цыпочки, Кристина чувственно его целует, крепко обняв — Эрик судорожно выдыхает в её губы, прижимая к себе сильнее.
— Я пойду? — тихо спрашивает он, с трудом отрываясь от мягких губ. — Иначе я уже не остановлюсь.
— Только возвращайся скорее, — просит шепотом Кристина, резко погрустнев.
***
Без Эрика дом становится слишком пустым. Находиться здесь одной дико грустно. На Кристину сразу же наваливаются депрессивные мысли, и она утопает в воспоминаниях о прошлом. Ей кажется, что они с Дорианом познакомились совсем недавно.
Будто бы ещё вчера он провожал её от школы до дома и помогал носить тяжёлые учебники. Словно только пару дней назад они вместе делали доклад по непонятной им обоим физике и возмущались сложным задачам. Слёзы потекли по щекам Кристины, и она тяжело выдохнула, потирая глаза. Он всегда оказывался рядом, когда ей было плохо, но сейчас… Сейчас он никак не мог её утешить.