— Когда я проснулся сегодня утром, — откликается он, прижимаясь к ней, — когда тебя не оказалось рядом… Я подумал, что это конец, что моё существование потеряло свой единственный смысл, что ты покинула меня навсегда. Я не знал, как мне быть теперь. Что-то толкнуло меня пойти на станцию — там видно всю округу. Мне кажется, я бы прождал там целую вечность, лишь бы надежда на твоё возвращение в моём сердце не угасла.
— Какой же ты иногда дурак, — выдыхает девушка, легонько целуя мужчину в висок, — как ты мог подумать такое? Конечно, мне стоило оставить хотя бы записку, но… Неужели ты не понимаешь? Быть с тобой — мой выбор. И я его не предам.
— Спасибо, — едва слышно отвечает мужчина, сжимая в своих объятиях Кристину и жмурясь, — ты мой Ангел.
Она только ласково поглаживает его по спутанным волосам, печально улыбаясь. Вряд ли когда-нибудь она сможет повлиять на страх Эрика остаться одиноким — это объяснимо, и ей остается лишь мириться с этим и дарить мужчине ещё больше ласки и тепла, чтобы однажды окупить ими всю ту боль, что ему пришлось пропустить через себя за долгие годы адской жизни.
— Разберём эти вещи? — мягко обращается к ней Призрак, аккуратно вытягивая из коробки небольшой фотоальбом.
— Да, если ты хочешь, — кивает девушка, усаживаясь к нему на колени.
Эрик бережно открывает альбом, едва уловимо целуя Кристину в щеку. На первом же фото она. День выпускного старшей школы — Дориан крепко обнимает девушку за плечи. Он весь светится от счастья.
— Как же он тебя любил, — выдыхает Эрик, печально улыбаясь.
— Я никогда не замечала этого в школе, знаешь, — шепчет Кристина, прижимаясь к мужчине спиной, — Мне слишком много внимания уделял Рауль, а Дориан… Дориан всегда оставался в стороне, не решаясь разрушить дружбу.
— Он считал, что ты счастлива с де Шаньи, — уточнил Эрик, перелистывая страницу.
— По-настоящему счастлива я лишь с тобой, — ответила тихо Кристина, поглаживая пальцы Призрака, — хотя Дориан мне был очень-очень дорог.
Мужчина понятливо кивает и тянется к остальным вещам, чтобы вынуть оттуда небольшую плоскую коробочку.
— А это? — спрашивает он вполголоса, повертев её в руках, и Кристина невольно улыбается.
— Этот диск я ему дарила на день рождения, — откликается девушка, вздыхая, — здесь записаны наши самые любимые песни.
— А какие у тебя любимые?
— Теперь только твои, — Кристина грустно улыбается и разворачивается к Эрику лицом, обнимая его за шею, — Я не могу смотреть на всё это, пока слишком рано.
— Я уберу это в надежное место, не переживай, — шепчет он, прижимаясь губами к шее Кристины, — вернемся к этому, когда ты сама захочешь.
Больше всего она нуждается сейчас в тишине, и Эрик будто это чувствует, замолкая и только нежно поглаживая девушку по ее мягким волосам. Её охватывает тоска от каждой мелочи, так или иначе связанной с Дорианом — воспоминания режут её душу острым лезвием, ведь она знает, что ни одно их мгновение больше не повторится.
Ей хочется сосредоточиться сейчас лишь на свадьбе, увлечься этими хлопотами, походить по красочным магазинам, но только не придаваться больше ностальгии о нём. Нужно лишь отвлечься, забыться и перестать, наконец, плакать.
========== Глава 23 ==========
Мерное потрескивание камина приятно греет своей Музыкой, а мягкое пламя красиво освещает комнату, бросая игривые тени на её высокие стены — атмосфера так и шепчет на ухо нежные слова колыбельной. Бескрылого ангела она и по-настоящему усыпила — он задремал прямо на полу этой чудесной гостиной, положив голову на колени любимой невесты.
Девушка же всё никак не может отдаться объятиям Морфея. Она с упоением глядит на старые фото, вспоминая каждый из тех самых дней, вспоминая, как было хорошо когда-то. Ей не хочется забывать ни мгновения, что заключено в этих потертых снимках.
Она откладывает фотографии в сторону и бережно поглаживает Эрика по его темным волосам, рассеяно глядя на пляшущее в камине пламя. Ей хочется запечатлеть так же и каждую счастливую секунду с Эриком, но ей понятно одно — он не решится. Он борется с собой каждый раз, чтобы только лишь бросить мимолетный взгляд в зеркало, как можно говорить о совместных фото, об объективе камеры, наставленной на него, привыкшего скрываться в тени?
Она печально вздыхает и наклоняется к Призраку, чтобы коснуться его быстро пульсирующего виска губами, чтобы взглянуть на тотчас появляющуюся улыбку, чтобы напомнить себе о том, как она, всё-таки, прекрасна.
— Боже, я так тебя люблю… — шепчет Кристина едва уловимо даже для его чуткого слуха, легонько проводя пальцами по раненому плечу.
Ей хочется показать ему другую сторону мира. Показать, как он может быть прекрасен, если не прятаться от всего нового, что преподносит Судьба. Показать, какого это — дышать полной грудью.
Она всерьез задумывается о том, что может ему помочь. Ей ровным счетом ничего не известно о таких необычных случаях, как у Эрика, но отчего-то её охватывает уверенность в том, что всё это поправимо. Возможно, в его время и не было путей решения этой проблемы, но не сейчас, не в этот век.
Не в двадцать первый.
Быстро притянув к себе сумку, стоящую неподалеку, она находит в ней свой мобильный. Затаив дыхание, Кристина вбивает в поиск запрос и лишь убеждается в своей правоте. Она не может поверить своим глазам, когда листает многочисленные фото столь резко преобразившихся людей. Радость стремительно заполняет её сердце, пока она пишет обращение к одному из докторов местной клиники.
У них ещё будут совместные фото, трепетные воспоминания, путешествия и всё, абсолютно всё, что они пожелают, когда Кристина, наконец, выведет Эрика из тьмы в такой прекрасный, необходимый ему свет.
Расплываясь в улыбке, она соскальзывает к нему на пол и бережно обнимает за шею, зарываясь носом в его волосы, столь приятно пахнущие тлеющим воском свечей. Этой ночью она засыпает с мыслью о лучшем будущем для их маленькой семьи… Пускай Эрик еще не стал её супругом, но Кристина чувствует и знает — его душа единственно родственная ей.
***
Масса отчетов, анализов и прочих нудных дел сводят Филиппа с ума. Он надеялся, что работа поможет ему отвлечься от мыслей о брате, но все оказалось тщетно — мрачные думы никак не желают покидать его до предела напряженную голову.
Тихий щелчок входной двери заставляет Филиппа подорваться и метнуться в коридор. Никто, кроме самого Рауля, не может сюда попасть так просто, потому старший де Шаньи машинально расплывается в улыбке — брат, наконец, дома.
— Фил! — окликает его с порога Рауль, неловко скидывая с себя плащ.
— Ты вернулся! — восклицает старший брат, широко шагая к младшему и заключая его в объятия.
— Да, — безразлично отвечает Рауль, а затем вдруг обращается к нему, едва не моля, — Может, выпьем?
Филипп знает, что ему нельзя пить. Только не сейчас, когда он так уязвим и разбит… Знает, но все-таки соглашается с братом, дает ему свое добро. У него не будет больше никакой возможности поговорить с Раулем искренне и сердечно. Они могли позволить себе говорить друг с другом откровенно только редкими вечерами, потягивая коньяк перед тем, как отойти ко сну.
— Да, ты пока иди в зал, выбирай кино, — быстро соглашается Филипп, — я разолью нам.
Расположившись на диване в комнате с проектором, Рауль принимается листать список фильмов, загруженных когда-то давно. Его выбор падает на какую-то невзрачную комедию, и он запускает ее, как только в дверях показывается Филипп со стаканами и бутылкой дорогого конька.
— Очень кстати, — усмехается Рауль, тут же разливая алкоголь по бокалам.
Они устраиваются на диване валетом и впиваются глазами в экран, медленно поедая уже давно остывшую пиццу, заказанную Филиппом еще ранним утром. Комедия не кажется ни смешной, ни интересной и вскоре им надоедает. Младший брат нервно хватает пульт и выключает фильм, усаживаясь на диване.
— Может, расскажешь мне, что случилось на самом деле? Следователи несут какую-то чушь, не хочу им верить, — заявляет Филипп, когда Рауль выпивает залпом второй бокал.