Веселый детский смех разносится эхом по огромному особняку семьи именитого политика де Шаньи, заполняет каждый уголок пустынного дома. По высокой лестнице быстро сбегают один за другим два взвинченных мальчишки, старательно уворачиваясь от рук друг друга.
— Теперь ты догоняешь! — восклицает паренек с большими голубыми глазами и забавными веснушками, касаясь легонько плеча друга.
— Ну, держись! — восклицает второй мальчик, расплываясь в улыбке и срываясь в погоню за первым.
Солнце уже торопливо спускается за горизонт, когда они дружно покидают особняк и бегут к небольшому озеру, расположившемуся неподалеку.
— Стой! — окликает темноволосый мальчишка друга, старательно восстанавливая сбитое дыхание, — Я сдаюсь!
— Дори, — выдыхает сын де Шаньи, медленно подходя к нему, — в чем дело? Ты в порядке?
— Да-да, — пытается улыбнуться он, — я просто совсем выдохся…
— Идём, — отвечает Рауль, — передохнем немного и по домам.
Дориан рассеяно кивает другу, и они синхронно падают на прибрежную влажную траву. Небо обретает огненные оттенки, когда солнце скрывается за деревьями, окружающими такое чистое озерцо.
— До чего же тут красиво, — завороженно шепчет Дориан, вглядываясь в пламенный закат, — и так не хочется, чтобы ты снова уезжал…
— Но следующим летом я ведь вернусь, — старается утешить друга Рауль, мягко толкая его в бок, — и мы опять будем гулять и играть, как прежде. Время пролетит незаметно, я уверен.
— Для тебя, возможно, — печально усмехается мальчик, прикрывая свои малахитовые глаза, — но я тут совсем один.
— Это не правда, — возражает де Шаньи, приподнимаясь на локтях, — у тебя всегда есть я, и это не изменится!
— Ты обещаешь? — спрашивает он с нескрываемой надеждой.
— Я обещаю, — кивает Рауль, искренне улыбаясь.
В этот миг им неизвестно, что это лето является последним для их крепкой дружбы, что спустя год уже ничто не будет как прежде, что Рауль больше не вернется в эту чудную деревушку под Парижем, а мэр де Шаньи и вовсе продаст загородный дом…
Воспоминания из детства слишком отчетливы — Рауль готов поклясться, что помнит даже запах той самой прибрежной травы, помнит голос маленького Дориана, пропитанный грустью и отчаянием, помнит каждый оттенок заката, за которым они тогда трепетно наблюдали.
Он тогда солгал. Солгал самому близкому человеку, что был у него, что был у него всегда. Солгал Дориану, который был для него роднее брата.
Он дал обещание. Дал слово, но так за него и не постоял… Он предал.
— У тебя всегда есть я… — надломлено шепчет Рауль.
Обещания не даются просто так, их необходимо выполнять. Ведь де Шаньи всегда держат слово, всегда стоят на своём. С трудом Рауль поднимается на ноги, крепко удерживаясь пальцами за край столешницы. В глазах нещадно плывет. Он делает наугад несколько шагов и едва не падает.
— Где же ты спряталась? — заплетающимся от алкоголя языком бормочет де Шаньи, на ощупь пробираясь в ванную.
Он смутно помнит то, что аптечка должна быть где-то здесь. Вяло опираясь о край широкого джакузи, он добирается, наконец, до небольшого зеркального шкафчика и резко его открывает, едва не вырывая хлипкую дверцу.
Без разбору Рауль скидывает с полок массу небольших коробочек и блистеров, надеясь найти так хорошо ему помогающий ранее препарат. Он натыкается, наконец, на заветную упаковку капсул и невнятно читает название:
— Пентобарбитал, — он кивает головой, вспоминая смутно, что правда раньше их принимал на ночь, чтобы легче было засыпать.
Он неожиданно поскальзывается на влажном кафеле и неуклюже заваливается в белоснежное джакузи, едва не роняя таблетки из рук. Он нервно смеется, распластавшись в ванной, и вскрывает трясущимися от опьянения руками упаковку.
Нужно только уснуть. Уснуть и оказаться рядом с таким дорогим ему другом. Уснуть и предаться ностальгии по самому прекрасному для них обоих времени. Уснуть и больше никогда не проснуться…
Горсть таблеток рассыпается на дрожащую ладонь де Шаньи и он тотчас закидывает её в рот, спешно затем запивая остатками жгучего алкоголя.
— Я всегда есть у тебя… — повторяет Рауль, опуская вмиг потяжелевшие веки, и отдается сладкой, резко накатившей дрёме.
Он слышит звонкое щебетание птиц и журчание тонкого ручейка, спускающегося в озеро. Теплый голос друга детства радостно зовет его за собой, и Рауль спешит на этот клич — так хорошо знакомый клич прошлого. Он выполняет обещание, данное им так давно, он возвращает свой постыдный долг.
Теперь он всегда будет с ним…
========== Глава 24 ==========
Дома проспекта Гренель проносятся размытыми пятнами за окном автомобиля старшего де Шаньи. Он вжимает педаль газа в пол всё сильнее, глядя пустым взглядом на удивительно безжизненную дорогу, — Филипп никак не может сосредоточится на управлении несущегося с бешеной скоростью джипа.
Все его мысли остаются по прежнему с Карлоттой.
Он по-настоящему ждал её, старался быть обходительным и мягким, старался не давить на неё, а в итоге… В итоге лишился самого ценного из того, что имел. Не сдержавшись, он бьет с размаху ладонью по рулю, и джип громогласно сигналит, вынуждая людей, мирно гуляющих по тротуару, испуганно отпрянуть в сторону от дороги. Тихо чертыхнувшись, Филипп резко выворачивает руль, чтобы поскорее въехать в свой двор.
Именно сейчас ему отчаянно именно сейчас выпить и поговорить с братом по душам. Он и сам желает теперь поделиться с Раулем всем тем, что тяготит его душу, что режет каждый день его сердце.
Остановившись у двери подъезда, старший де Шаньи жмет на номер их квартиры и замирает в ожидании ответа брата. От двери исходит противное верещание, но дверь остается накрепко закрытой.
— Нажрался, скотина, — тихо шипит под нос Филипп и на ощупь находит в кармане брюк ключ.
Быстро взбежав по лестнице, де Шаньи отворяет дверь в их квартиру, и ему в нос тут же ударяет резкий запах спирта.
— Рауль! — недовольно восклицает Филипп, разуваясь на пороге и затем проходя вглубь квартиры.
В апартаментах стоит абсолютная тишина, и уже только это заставляет старшего брата напрячься — Рауль всегда жутко шумел, когда напивался так сильно.
— Ну, куда ты спрятался? — с усмешкой спрашивает Филипп, медленно обходя пустующую квартиру.
Он легонько толкает дверь в ванную комнату и находит там Рауля, безжизненно повисшего на бортике джакузи и рассыпавшего по полу какие-то таблетки.
— Рауль… — тихо зовет Филипп, подступая на ватных ногах к брату и постепенно осознавая, что проблема лежит куда глубже.
Он не должен медлить, не должен боятся — не сейчас, когда Рауль так отчаянно нуждается в его помощи, когда бездыханно лежит на краю ванной, а на полу валяются рассыпанные им таблетки.
Нет времени на ожидание врачей, скорой помощи. Нет времени — это Филипп знает почти наверняка и резко подхватывает обмякшее тело брата на руки. Страх тотчас охватывает его от жуткого наваждения — нет дыхания.
Не зная ничего наверняка, действуя лишь интуитивно, он срывается к выходу из квартиры. Так будет быстрее, нужно лишь найти ближайшую больницу.
Бегом Филипп спускается вниз по лестнице, крепче прижимая к своей груди бессознательного Рауля, такого безнадежного и беспомощного. Подъездная дверь жестко отлетает в сторону от сильного пинка старшего де Шаньи, охваченного паникой.
Он замирает у распахнутой двери автомобиля, чтобы бережно положить Рауля на переднее сиденье и, захлопнув дверь, спешит занять место за рулем.
С трудом Филиппу удается завести машину дрожащими от напряжения руками. Нужно лишь переехать мост Бир-Хакейм, лишь попасть на правый берег — в центральном госпитале о Рауле абсолютно точно позаботятся.
Визг колес раздается в тихом дворе дома, где располагается квартира де Шаньи, и массивный джип на полной скорости выезжает на проспект. Сейчас ни что не остановит Филиппа: никакие правила, никакие служащие.