— Спасибо Вам большое, мадам, — мягко говорит Джудичели, пока Убальдо кутает её в пальто и теплый шарф, — я буду постоянно приходить к Вам!
— Буду очень ждать Вас всей семьей, — кивает доктор, облокачиваясь на стол и принимая из рук мужчины нужную сумму, — до встречи!
Они улыбаются ей напоследок и торопливо покидают уютный кабинет. Едва пара оказывается на морозной улице, как заключает друг друга в крепкие, трепетные объятия. Они не могут перестать счастливо смеяться, глядя друг на друга чрез пелену радостных слёз.
Теперь они станут одной крепкой, любящей семьёй.
***
Темнота комнаты приятно ласкает саднящие глаза Эрика. Его голова всё ещё кружится, но он чувствует себя намного лучше, чем до сна. Под его тощим боком дремлет любимая невеста, обдавая своим легким дыханием оголенное предплечье жениха. Он наслаждается теплом её тела и бессознательно прижимается к ней сильнее.
— Ты замерз, милый? — раздается её нежный голос в темноте, и Эрик невольно улыбается её робкой заботе.
— Совсем немного, — откликается он, осторожно протягивая руки к её лицу, чтобы невесомо погладить пальцами её мягкие щечки.
— Как себя чувствуешь? — взволнованно интересуется она, приподнимаясь на локтях. — Может, нужен врач?
Он тихо смеется, глядя на неё такую встревоженную и оживленную. Она по-прежнему ребенок, живущий на эмоциях и ярких чувствах, так просто возбуждаемый любой мелочью.
— Всё хорошо, — выдыхает он, бережно её обнимая, — когда мы сможем отправиться домой, милая?
— Уже утро, — отвечает мягко Кристина, утыкаясь носом в его шею, — тебя должен осмотреть доктор, и мы можем быть свободны.
— Тогда зови его скорее, — с улыбкой говорит он, нежно целуя в шею невесту, — хочу поскорее добраться до дома, оказаться с тобой одной наедине.
Девушка расплывается в теплой улыбке и торопливо поднимается с постели, чтобы включить в комнате свет и назвать затем кнопку вызова врача. Она и сама прекрасно видит, что никаких проблем со швами у него нет, а оттого оказывается на удивление спокойной и бесконечно радостной.
Доктор не заставляет себя долго ждать и очень скоро появляется на пороге небольшой, но очень уютной палаты, где Кристина и Эрик оказались вынуждены провести ночь. Он неторопливо подходит к кровати и склоняется над Эриком, внимательно оглядывая места, где совсем недавно были сделаны небольшие надрезы.
— Голова не кружится? — спрашивает вполголоса усталый врач, обрабатывая каким-то пахучим раствором свежие швы, вынуждая Эрика тихо шипеть от страшного жжения.
— Нет, — выдыхает он, когда врач все-таки убирает злосчастный ватный тампон в сторону, — можно мне уже узнать, что именно Вы делали?
— А там всё просто, — отвечает бодрее доктор, чуть улыбнувшись, — мы установили магнитные атачменты и отлили гипсовую форму лица, так что дело остается за малым.
Лицо Эрика кривится, когда он слышит совсем незнакомое слово, а Кристина не может сдержать тихого смеха.
— Вам нужно будет пропить курс антибиотиков, — добавляет врач, быстро записывая на листе небольшого блокнота рецепт, — и обрабатывать швы по несколько раз в день. Через неделю приходите, мы посмотрим на динамику и, если не возникнет каких-либо проблем, то установим протез. Ещё вопросы есть?
Пара отрицательно качает головами, желая поскорее покинуть это место и оказаться в их уютном доме.
— Прекрасно! — восклицает врач, отрывая листочек и с улыбкой протягивая его Кристине. — Тогда до встречи. Будут какие-то вопросы пишите, приходите.
Только успев договорить, он торопливо ретируется из палаты, оставляя Эрика и Кристину наедине. Девушка тотчас припадает к тонким губам жениха нежным поцелуем.
— Боже, я так рада за тебя, — шепчет она, не разрывая поцелуя.
— У меня только один вопрос, — говорит тихо Эрик, глядя в её сияющие счастьем глаза, — откуда деньги на всё это? Я же знаю, что услуги врачей сейчас стоят очень дорого, и не хочу допускать, чтобы ты тратила на меня хоть что-то.
— Не говори так, — шипит Кристина, — у меня достаточно денег на счету, оставленном отцом, и я действительно хочу сделать тебе подарок, потому что ты для меня делаешь очень-очень много.
Она помогает ему переодеть рубашку — плечо Эрика по прежнему жутко болит, не позволяя совершать даже совсем простых движений.
— Неужели ты сам этого не желал, Эрик? — робко спрашивает Кристина, заглядывая в его золотистые глаза.
— Ты права, — тихо вздохнув, откликается он, бережно обнимая девушку, — извини. Спасибо тебе за это, я правда очень счастлив.
Она невольно расплывается в улыбке прижимаясь к его плечу. На секунду время для них замирает. Сегодня многое меняется — теперь у них будет всё: прогулки от рассвета до заката, путешествия, новые знакомства и встречи. Сегодня Эрик лишается того бесконечного препятствия, не давшего ему насладиться жизнью в полной мере. Сегодня для них открываются ворота в новый мир, полный нового и прекрасного.
========== Глава 27 ==========
Который день состояние Рауля де Шаньи почти не меняется. Он по-прежнему не приходит в себя и не может дышать без помощи аппарата. То отчаяние, в котором находится Филипп, не имеет границ. Он не помнит, когда в последний раз ел и спал, — всё своё время он проводит в реанимационной палате рядом с братом, несмотря на недовольство и упреки врачей.
Старший де Шаньи вскрывает очередной блистер кофеина и закидывает себе в рот пару таблеток. Он не хочет пропустить пробуждение брата, которого с таким трепетом ждет. Тяжело вздохнув, Филипп кладет тяжелую голову на кровать Рауля, невольно задумываясь о своём.
Ему кажется странным, даже диким безразличное поведение отца — это просто не укладывается в голове. Даже со всеми его обязанностями и срочными делами ведь можно было найти хотя бы пару минут, чтобы узнать о состоянии младшего сына, чтобы навестить его, чтобы хоть как-нибудь выразить свою печаль.
— Как же у нас всё неправильно, — обреченно шепчет Филипп, глядя на противно пищащий монитор с кардиограммой, — казалось бы, всё у нас есть, что ещё надо… А такая пустота внутри, хоть вой.
Он аккуратно берет руку брата в свою, прикрывая глаза от усталости, внимая звонкому ритму его пульса.
— Я никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким, — рассеяно продолжает вслух де Шаньи, — раньше я хотя бы приходил домой и видел там тебя, а теперь что? Я потерял в одночасье всех тех немногих, кого имел — тебя и Карлотту. Забавно… Ты так часто подтрунивал надо мной, над моими ухаживаниями за ней, знал ли ты, что у меня нет шансов изначально? Это, должно быть, бросалось в глаза — птицы разного полета, и всё такое.
Старший де Шаньи невольно усмехается глупости ситуации. Ему кажется, что он и сам начинает сходить с ума, столь сильно плывет его без того туманное сознание.
— Ты мне так нужен, Рауль, — на выдохе шепчет отчаянно Филипп, до искр жмуря глаза, — если бы ты знал, как сильно ты мне нужен…
Он резко замолкает, когда чувствует, что его ладонь, лежащая безвольно в руке Рауля, оказывается сжатой слабыми пальцами брата. Позабыв о том, как дышать, Филипп медленно отрывает голову от постели, переводя переполненный надеждой взгляд на младшего брата.
Когда Филипп сталкивается взглядом с рассеянными туманно-голубыми глазами, он не может сдержать слёз — они сами тотчас сбегают по его бледным от недосыпа щекам.
— Боже, — пораженно выдыхает старший брат, резко вскакивая на ноги и спешно нажимая на кнопку вызова персонала, — ты здесь, ты со мной…
Пока врачи спешат к одиночной палате, Филипп крепко сжимает в своих ладонях слабую руку Рауля, расфокусировано на него смотрящего, и всё теряет значение, пока светлые глаза самого родного человека вновь могут на него смотреть.
Двери палаты резко отворяются, и к ним входит целая команда врачей, которая тотчас окружает растерянного Рауля, совсем ещё не осознающего всё происходящее. Доктор торопливо подхватывает Филиппа под руку и спешно уводит его на выход.
— Вам нельзя находиться там во время процедур, — строго говорит мужчина в бледно-голубой маске, — мы и так сделали Вам серьезную поблажку в виде длительного пребывания в реанимации.