— Мы смогли! — выкрикивает Кристина, покрывая мелкими поцелуями всё заспанное лицо мужа, — Мы всё смогли! Они в восторге от тебя, Эрик, слышишь?
— О чём ты говоришь? — теряется окончательно он, приподнимаясь на локтях.
— То, что ты исполнял вчера, — мягко поясняет Кристина, — каждая нота, каждое слово — всё было записано. Я отправила эти композиции одному из крупнейших менеджеров Парижа, не надеясь ни на что… Это просто чудо! Сам Полидор желает видеть тебя под своим лейблом!
— Под лейблом… — повторяет Эрик, хмуря брови.
— Милый, — на выдохе обращается девушка, — просто поверь — это прямой путь к славе, прямой путь к свободе от чёртова договора!
— Так просто?
— Вовсе нет, — с улыбкой отвечает она, вскакивая с кровати и хватая Эрика за руку, — но ты безумно талантлив, и это ни от кого не может укрыться! А теперь поднимайся, нам нужно срочно заключить контракт!
Он поднимается с постели, бережно взяв её за руку, и рассеянно моргает, искренне не понимая, как студия столь скоро решилась их пригласить.
— Это точно не ошибка? — спрашивает он тихо, прищуриваясь.
— Неужели ты сам не замечаешь того, как прекрасно то, что ты создаешь? — ласково спрашивает Кристина, заключая супруга в трепетные объятия, — Боже… Ты вкладываешь в это всю свою душу, Эрик, и это невероятно.
— Родная, — тихо выдыхает Эрик, легонько прижимаясь к ней, — мои произведения пылились на полках десятками лет, и никто никогда не смел к ним прикоснуться… Кроме тебя.
— Что это, если не Судьба?
Он замолкает, не успев сказать и слова, когда сталкивается взглядом с её нежно-голубыми глазами, выражающими бесконечную любовь.
— Что бы со мной стало, если бы ты не появилась? — едва слышно спрашивает Эрик, пробегая холодными пальцами по её спине.
— Иначе не могло быть, — шепчет Кристина мягко, — ты и я — единое целое, и ничто нас не разлучит.
Она тепло улыбается супругу, приподнимаясь на носочки, чтобы нежно его поцеловать, и он согласно кивает, непроизвольно поглаживая многогранный гелиодор на её пальце.
— Знаешь, я больше всего боялся, что между нами встанет Самаэль, — тихо говорит Эрик, аккуратно проводя ладонью вдоль её тонкого предплечья, — я и сам не знаю, почему решился сделать шаг, почему рискнул обратится к тебе тогда, в гримерной, почему не думал о том, что будет потом… И то, что ты сделала, что пошла ва-банк с самим дьяволом, кажется нереальным до сих пор.
— Я готова поставить на кон всё, пока речь идёт о твоём счастье, — откликается Кристина, — мой Ангел.
Внезапный звон в парадную дверь заставляет Кристину тотчас отстраниться от Эрика и торопливо натянуть на ночную сорочку домашнее платье, чтобы только не заставлять столь скоро прибывшего менеджера ждать слишком долго.
— Пойдем, — выдыхает счастливо взбодрившаяся резко девушка, — пойдем скорее, милый!
Призрак машинально улыбается суетливым действиям жены и шагает следом за ней к выходу из спальни.
Сейчас они заключат заветный контракт. Контракт, призванный сохранить их души, призванный избавить от демонических оков и подарить призрачный шанс на свободу и счастье их маленькой семьи.
— Месье Мантино, добрый день! — доносится до слуха Эрика радостный голос супруги, и он спешит спуститься к ним вниз, попутно поправляя протез на лице.
— Добрый день! — восклицает Эрик, едва показавшись на лестнице.
— Я счастлив, что Вы пошли нам навстречу, месье, — спешит высказаться Жерар, обхватывая вытянутую руку Эрика и слегка ее пожимая, — и, думаю, что мы легко сработаемся с Вами.
Мужчина вынимает из кожаного кейса увесистую стопку бумаг и торопливо перебирает многочисленные листы, чтобы отыскать необходимый им бланк.
— В самом деле, — весело продолжает Мантино, — если у Вас есть желание, то Вы могли бы развиваться не только как артист, но и как композитор! Юниверсал были бы счастливы видеть у себя такой талант, а Ваша Музыка стала бы легендарной, Эрик, я знаю о чём говорю.
— Кино? — уточняет Эрик, всерьез заинтересовавшись такой возможностью.
— Именно так, — подтверждает мужчина, протягивая Дестлеру договор в несколько страниц, — Вам нужно расписаться в отмеченных полях.
Призрак понятливо кивает Жерару и принимает из его рук золоченную перьевую ручку, чтобы затем поставить аккуратные подписи на нескольких экземплярах контракта для всех сторон.
Ему вдруг кажется, что он слышит так хорошо знакомый ему голос — тихий, настойчивый шепот проклятого демона. Он так и толкает Эрика отказаться:
— Глупые лицемеры, только взгляни на них, — доносятся до его тонкого слуха слова незримого собеседника, — только вслушайся в их слова. Разве ты этого хотел, Эрик? Уж я-то знаю, что нет. Ты жаждал, чтобы все знали тебя. Тебя,, а не донельзя раскрученный бешеными деньгами лейбл прогнившей киноиндустрии. А готов ли ты продаться? Предать мечту детства ради жалкой девчонки?!
По лицу Призрака лишь скользит насмешливая улыбка, он знает — Самаэль боится. Боится, что потеряет свою власть. Боится, что его вот-вот удастся обвести вокруг пальца.
— Я буду счастлив, — мягко говорит Эрик, расставляя одну за другой подпись на бланках, — сотрудничать с Вами.
— Боже, — выдыхает мужчина, — как же Юниверсал будут рады!
Менеджер неуклюже шагает к двери, сопровождаемый счастливыми взглядами Эрика и Кристины.
— Ах, вот ещё! — вдруг восклицает Жерар, остановившись на самом пороге, — Во многих чартах Ваши записи стремительно набирают позиции! Вы верно поступили, распространив столь прекрасную Музыку повсеместно — люди обязаны услышать эту красоту!
— Спасибо большое, месье, — с мягкой улыбкой отвечает девушка и прикрывает за мужчиной тяжелую дверь.
Она заторможено оборачивается на Эрика, едва сдерживая готовый вырваться наружу радостный визг. Призрак протягивает к ней руки, приглашая в свои трепетные и объятия, и Кристина срывается к нему навстречу.
— Ты будешь освобожден, — шепчет сбивчиво Кристина, пока её руки хаотично скользят по его напряженному телу, — точно будешь!
— Мы оба будем, — радостно выдыхает он, отчаянно крепко прижимая её к себе и ощущая, как по лицу скатываются непрошеные слезы, — моя девочка, какая же ты у меня храбрая…
Она прижимается к Эрику, не желая отстраняться от него ни на секунду, — с этого момента их ничто не способно будет разлучить. Ничто и никогда.
— Ты пожалеешь об этом, Дестлер, — разрывает терпкую тишину пропитанный яростью голос, — пожалеешь, когда будешь гнить изнутри под старость лет, когда будешь загибаться от страшных земных болезней!
Они медленно оборачиваются на его едкое шипение и лишь теперь замечают незримого посетителя их особняка. Никогда ещё он не был так далек от человеческого обличья: его выразительные глаза наливаются ярко-алой кровью, зубы заостренные, словно пики, сцепляются в злом, пропитанном ненавистью оскале, а длинные, перепачканные чёрной землей ногти впиваются в белёсые ладони костлявых рук, пронзая их до тёмных кровоподтеков.
— И душа твоя, прогнившая насквозь, — выплевывает он презренно, — никогда уже не будет ни вымолена, ни спасена.
— Не смей говорить так о нём! — твёрдо говорит Кристина, отстраняясь от Эрика, и резко шагает к кипящему от гнева демону.
— И себя не спас, — нарочито усмехается он, разглядывая два подписанных кровью супругов договора, — и её за собой в ад утащил, какая…
— Довольно слов! — вдруг громко восклицает девушка, выхватывая из его когтистых пальцев истертые листы пергамента. — Тебе никогда не заполучить нас!
Она разрывает отобранные листы в клочья, исподлобья глядя на замершего Самаэля, и возвращается обратно в объятия любимого мужа.
— Проваливай отсюда, — выдыхает девушка опустошенно, выпуская из своих рук ошметки бумаги и бережно затем беря Эрика за дрожащую руку, — и никогда не смей больше заявляться.
По особняку молодоженов разносится гортанный, надломленный смех Самаэля и клочки пергаментов, омытых кровью, мгновенно вспыхивают палящим пламенем.