Внезапно всё стихает — демон бесследно исчезает в одночасье, оставляя за собой лишь белёсый, густой туман и затхлый, отравляющий легкие запах серы.
— И всё? — спрашивает Эрик, нарушая повисшую тишину, так сильно на них давящую.
— Всё, — едва слышно отвечает Кристина, легонько кивая головой.
Тяжелый вздох срывается с пересохших губ Эрика, и он прижимает к себе растерянную супругу, нежно целуя её в висок.
— Всё, — повторяет он, прикрывая глаза в забвении, — нескончаемые годы рабства и страданий, десятки лет западни ада — всё вот так оборвалось, не оставив за собой и следа…
Не выпуская Кристину из мелко дрожащих рук, он опускается перед ней на колени, тихо шепча слова благодарности и задыхаясь от душащих слёз.
— Ты Ангел, — обращается к ней Эрик, пряча лицо в мягкой ткани её короткого платьица, — Ангел, посланный самим Богом, чтобы спасти мою мрачную душу, потерявшую всякую надежду.
Девушка аккуратно опускается к нему, усаживаясь рядом на полу и ласково улыбаясь. Она протягивает к Эрику свои бледные руки и бережно обхватывает его тонкие запястья, чтобы затем притянуть к себе.
— Ты, как никто другой, заслуживаешь искупление, — шепчет Кристина, поглаживая пальцами нежно его вспотевшие от тревоги ладони, — заслуживаешь любовь всего мира, заслуживаешь шанс на истинное счастье.
— Я клянусь, — говорит он тихо, прижимаясь к её груди, — клянусь, что сделаю всё, чтобы только ты была счастлива, Кристина.
— Мне достаточно того, что ты рядом и, наконец, властен над собой, — отвечает она ласково, — ничто не может быть для меня важнее.
— Я безумно люблю тебя, — выдыхает Эрик, резко вскидывая голову и вглядываясь в её глаза с нескончаемым обожанием.
Она смотрит в его широкие зрачки, внемля разгорающемуся в них племени страсти и нежности, столкнувшихся в сумасшедшем танце любви. По её лицу скользит почти безумная улыбка, когда она обвивает крепко шею мужа руками и притягивает его к себе для пылкого поцелуя, горячо шепча:
— И я тебя тоже.
Когда два разгоряченных, отчаянно нуждающихся друг в друге тела сплетаются в единое целое на прохладном полу гостиной особняка, черные клубы дыма огня преисподней рассеиваются над ними, позволяя, наконец, спустя столько лет, вдохнуть полной грудью и ощутить такой сладкий вкус долгожданной свободы.
Свободы.
========== Эпилог. Откровения Кристины ==========
Этот сочельник становится юбилейным для нашей молодой семьи. Мы с Эриком решили, что он обязан быть особенным, ведь теперь наша семья уже не так мала, как раньше. Многое за прошедшие десять лет изменилось, в частности, страшная трагедия подарила нам то, о чём мы так давно мечтали — ребенка.
В удивительно теплый вечер кануна Рождества мы с Эриком и нашей маленькой дочкой неторопливо гуляем по улицам Парижа, горящими множеством ярких огоньков. В руках моего супруга находится невиданная куча пакетов, донельзя заполненных подарками для нашей дорогой девочки и необычными украшениями для дома, которые должны стать последними штрихами в зимней сказке нашего родного особняка.
Мы уже собираемся домой, когда наша малышка замечает крупную, залитую светом фонарей вывеску рождественской кофейни, в которой как раз в это время располагается румяный Санта, готовый выслушать каждое пожелание ребенка и вручить ему маленький презент.
— Папа! — восклицает она, дергая Эрика за рукав, — Папа, можно мы зайдем и туда тоже?
Он опускает на неё взгляд и невольно расплывается в улыбке, глядя на эту юную прелестницу, глаза которой светятся таким неподдельным счастьем.
— Конечно, Луиз, — кивает Эрик мягко, — беги внутрь, мы тебя догоним!
Девочка тут же пускается, радостно припрыгивая к двери, а супруг шагает ко мне с усталой, но счастливой улыбкой.
— Ну, родная, — тихо обращается он, склоняясь к моей щеке и оставляя на ней мягкий поцелуй, — первое рождество с малышкой. Я ведь не один волнуюсь?
— Это и правда запомнится нам навсегда, — тихо отвечаю я, прижимаясь к его заметно окрепшей за прошедшие годы груди, — как и ей.
— Пойдем внутрь, — обращается он, приобнимая меня свободной от покупок рукой за плечи, — там такая толпа, страшно её оставлять надолго такую крохотную…
Я согласно киваю, и мы вместе торопливо шагаем в сторону кафетерия, где царит абсолютная предновогодняя суматоха. В маленьком, но невероятно уютном заведении воистину господствует сказочная атмосфера, призванная окунуть маленьких посетителей в волшебный мир самого Санта-Клауса.
Холодные от уличного ветра пальцы Эрика касаются моей руки, и я невольно улыбаюсь ему, сжимая его ладонь в своей. Мы оба безумно любим этот праздник и каждый год стремимся окунуться в него с головой.
— Поверить не могу, — тихо выдыхает мой супруг, с нежностью глядя на дочь, — так странно… Я и бесконечно счастлив, и в то же время не могу никак перестать думать о той трагедии.
— Я понимаю, милый, — откликаюсь я, согласно кивая, и машинально прикусываю губу до боли.
Порыв заставляет с трепетом прижаться к замершему посреди помещения мужу и поцеловать его легонько в щеку, покрытую мелкими шрамами. Я вдруг замечаю краем глаза маленького мальчишку, застывшего близ Эрика в неуверенности.
— Малыш, — обращаюсь к нему я, отстраняясь от любимого, — ты что-то хочешь?
Он смущенно улыбается и протягивает мне небольшую, повязанную пышным бантом коробочку-сборник, и я, внимательно прочтя название антологии, сама расплываюсь в широкой улыбке.
— Эрик, дорогой, — мягко говорю я, дергая супруга за рукав, — дай-ка автограф юному поклоннику!
Он бросает на мальчика удивленный взгляд, а затем опускается рядом с ним на корточки, вынимая ручку из внутреннего кармана пальто.
— Как тебя зовут, малыш? — ласково спрашивает Эрик, принимая из его рук набор своих собственных сольных альбомов, выпущенных за минувшие десять лет.
— Дориан, — робко отвечает ребенок, покачиваясь на каблуках ботинок, — Дориан де Шаньи. Мои родители всегда говорили, что Вы прекрасный композитор, что именно такая Музыка, как Ваша, привьет мне исключительный вкус. Это действительно так… Я и сам хотел бы иметь хоть толику Вашего таланта, месье.
Наши с Эриком взгляды столкнулись почти молниеносно, а с моих губ сам собой слетел пораженный выдох.
— Твоего отца зовут Рауль де Шаньи? — тихонько уточняет Эрик, размашисто расписываясь на небольшой открытке, вложенной под широкую ленту банта.
— Да, — кивает мальчик, радостно улыбаясь, — а как Вы догадались, месье?
— Дориан! — доносится от толпы людей знакомый голос из далекого прошлого.
Передав мальчику уже подписанные альбомы, Эрик поднимается на ноги и выпрямляется, замечая среди множества посетителей статную фигуру де Шаньи, направляющуюся к ним навстречу.
— Он назвал в его честь сына, — шепчу я мужу, обхватывая мягко его руку, — это так…благородно.
Заметно изменившийся Рауль замирает, как только наши взгляды сталкиваются, и не сразу находится что сказать. Он резко шагает ко мне и заключает в крепкие объятия.
— Рауль, — обращаюсь я к нему мягко, — не могу поверить, что мы и правда встретились!
— Сколько же лет прошло, — шепчет он пораженно, — мы правда не виделись с того самого дня…
Эрик, стоящий чуть в стороне от нас, только понимающе улыбается, позволяя в полной мере ощутить радость долгожданной встречи.
— И ты, — вдруг выдыхает Рауль, отрываясь от меня и направляясь к Эрику, — ты так сильно изменился… Я даже не сразу узнал, хотя давно должен был привыкнуть видеть по телевизору и в журналах.
Мужчины и сами смеются нелепости этой ситуации. Первая и последняя встреча оставила яркий отпечаток в их жизнях.
— Я думал, что вы здесь и не живете даже, — торопливо проговорил де Шаньи, — что давно уехали куда-нибудь в Америку!
— Нет, — отвечаю я тихо, — Эрику гораздо больше нравится работать именно здесь. Романтику Парижа ничто не заменит, знаешь.
— Понимаю, — соглашается тихо Рауль, — а как вы…
Он было желал о чём-то спросить, когда его прервал громкий возглас нашей дочки, получившей долгожданный подарок от Санты: