— Папа! — восклицает девочка, запрыгивая на руки Эрика. — Папа, смотри, что мне подарили!
Я расплываюсь в улыбке. Любовь нашей девочки к Эрику не имеет границ, ровно как и его к ней.
— Это ваша дочь? — пораженно вопрошает Рауль, глядя на Луиз.
— Да, — кивают я быстро, — вернее… Это длинная история, а здесь не место. Ой! Почему бы нам не отпраздновать Рождество вместе, а?
Мысль, внезапно появившаяся в моей голове, вводит мужчин в ступор, и они оба лишь разводят руками.
— Было бы здорово, — отвечает первым Рауль, — я бы познакомил вас с моей дорогой супругой, да и детям будет веселее!
— Да, — кивает чуть позже Эрик, — мы столько лет никого не приглашали… Стоит провести хотя бы одно торжество в компании старых друзей, так?
Я радостно улыбаюсь мужу, весело хлопая в ладоши, словно ребенок. В очередной раз Эрик делает меня счастливой.
— Я сегодня уже успел выпить, — смеется смущенно де Шаньи, хватая сына за ручку, — так что за руль никак.
— Ничего, садитесь с нами, — отвечаю я с улыбкой, — места всем хватит!
Все вместе мы покидаем теплую атмосферу кафе и выходим на холодную улицу. По пути на парковку, Эрик отключает сигнализацию нашего гелендвагена, и Рауль одобрительно качает головой.
— Вот так машина, — восторгается он, когда мы занимаем места во вместительном мерседесе, — просто монстр!
Усевшись на переднем сидении, я тут же лезу в бардачок, чтобы вынуть оттуда наши с Эриком чуть замерзшие мобильные телефоны.
— Тебе звонил Жерар, милый, — обращаюсь я к Эрику, — и написал, что на завтра тебе дали отгул.
— Вот и прекрасно, — понятливо кивает он и вжимает в пол педаль глаза, вынуждая машину послушно сорваться с места.
На какое-то время в автомобиле повисает тишина. Все мы думаем о своём, думаем о том, сколь много произошло за годы, что мы провели порознь друг от друга.
— А как вы познакомились? — первым тишину разрывает Эрик, и я в который раз отмечаю про себя то, как сильно он изменился.
— Она спасла меня, — тихо отвечает Рауль, оборачиваясь на супругу, и сжимает в руке её ладонь, — спасла во всех смыслах. Знаете, после случившегося я едва не потерял рассудок, пока мне не повстречался прекрасный терапевт.
— С самой первой встречи, — добавляет темноволосая женщина, — с первого столкновения на лестнице клиники, я поняла, что не смогу больше придерживаться собственных принципов, не смогу больше держать с пациентом дистанцию… Отчаяние, что плескалось в глазах Рауля, его немой зов о помощи заставили пасть все предрассудки.
— Боже, — поражаюсь я, — я так счастлива за вас обоих. Сколько лет малышу Дориану?
Мальчишка, сидящий на руках Рауля, расплывается в искренней улыбке и показывает мне на пальцах — шесть.
— Какой взрослый, — тихо смеясь, отвечаю я, — Луиз только четыре!
Мой Эрик тормозит у ворот особняка и разблокирует двери автомобиля, позволяя всем покинуть гелендваген.
— Я поставлю машину в гараж и приду, — мягко обращается он ко мне и передает несколько пакетов.
— Я буду с папой! — восклицает наша дочь, подпрыгивая в детском кресле.
— Хорошо, дорогие, — киваю им я и захлопываю дверцу мерседеса, чтобы поспешить затем к де Шаньи, стоящим у парадной двери.
Вынув из небольшой сумочки ключ, я отворяю вход в дом и пропускаю вглубь прихожей молодую семью.
— Так что за история? — догадывается спросить Рауль в отсутствие Эрика и Луиз.
— Её родители разбились в автокатастрофе, — быстро отвечаю я, тотчас мрачнея, — её родители… Мэг и её замечательный супруг Андре. Всё случилось совсем недавно, пару лет назад, а мы добились опеки над малышкой, ведь…
К моему горлу подступает ком, и я тяжело его сглатываю, прикрывая глаза в отчаянии и невольно сжимая руки в кулаки. Последние десять лет стали нескончаемой погоней за семейным счастьем, обернулись нескончаемыми попытками завести ребенка.
— Всё хором твердили, — тихо всхлипнув, продолжаю я, — что я бесплодна, что не смогу иметь детей… И эта катастрофа, случившаяся с Мэг, стала началом новой для нас жизни, стала нашим шансом.
— Мне так жаль, — печально говорит Рауль, кладя руку на моё плечо, — это просто ужасно, но, с другой стороны, девочка такая замечательная, вам с ней очень повезло.
Я согласно киваю, как раз тогда, когда в дверях особняка появляется Эрик с малышкой Луиз на руках, так на нас обоих не похожей.
— Ну, можем идти за стол? — предлагаю я, отбросив прочь мрачные мысли.
Ещё до отъезда на новогоднюю ярмарку, мы с Эриком вместе приготовили праздничный ужин и теперь нам оставалось лишь разжечь на пышной елке гирлянду и дружно усесться за широкий стол.
Я ждала этого вечера целых два месяца. Ждала терпеливо и стойко. Ждала с замиранием сердца, потому что именно сегодня, прямо в сочельник, я хочу сделать Эрику самый долгожданный, самый желанный для него подарок.
— Знаете, — начинаю я тихо, нервно теребя пальцами юбку теплого платья, — я думала, что канун Рождества мы проведем в кругу семьи, но сейчас… Сейчас я даже рада, ведь именно вы сможете стать свидетелями этой чудесной новости.
Я ловлю на себе растерянный взгляд супруга — он совсем не понимает, о чём я говорю. И верно. Верно, ведь я не давала ему ни разу и малейшей зацепки.
— Я молчала долго, — мягко продолжаю я, поднимаясь со своего места и вынуждая Эрика встать следом, — молчала, чтобы сделать особенным именно сегодняшний вечер, чтобы сделать тебе настоящий рождественский сюрприз.
Его руки мелко дрожат от волнения, когда я вкладываю в них маленький подарок, обернутый цветной праздничной бумагой. Он медленно стягивает с него тонкую ленту и затем аккуратно вскрывает.
— Кристина… — только и может прошептать Эрик, глядя вглубь узкой коробочки.
По его бледным щекам скатываются первые слёзы, и он притягивает небольшое фото, лежащее внутри, к своему сердцу, пораженно выдыхая.
— Боже, — он качает головой, делая ко мне неуверенный шаг, и заключая затем в крепкие объятия, — моя родная…
— Пока врачи не уверены, — тихо говорю я, поглаживая его нежно по вздрагивающей от глухих рыданий спине, — но, похоже, что это мальчик.
— Сын, — дрожащим голосом говорит Эрик, чуть отстраняясь от меня, чтобы покрыть затем россыпью невесомых поцелуев всё моё лицо, — Кристина, я так счастлив, так… Это невероятно.
Он медленно оборачивается к нашим гостям, стирая ладонью с лица слёзы радости, и расплывается в чистой, искренней улыбке.
— У нас будет сын, ребята! — восклицает он, и наша малышка-дочь соскакивает со стула, чтобы тотчас запрыгнуть на руки восторженного отца.
Я подхожу к Эрику со спины, чтобы затем бережно обнять, мягко целуя его в тонкую шею.
— Я так сильно люблю тебя, — шепчу я ему на ухо, затем утыкаясь носом в прохладную кожу мужа.
— Господи, — выдыхает он, оборачиваясь ко мне, чтобы затем обхватить ладонями моё лицо, — никаких слов не хватит, родная, чтобы выразить то, как сильна моя любовь к тебе… к тебе и нашим детям.
Моё сердце пропускает удар, когда он склоняется ко мне, словно в первый раз, глядя в глаза с невероятным трепетом, и чувственно, глубоко целует. Пара, сидящая за столом, тихонько смеясь, прикрывает маленькому сынишке глаза, пока руки Эрика ласково скользят по моей спине.
Сегодня последняя преграда, мешающая нашей семейной жизни, выматывающая столь долгое время, спадает и разрешает, наконец, двигаться дальше по незримой дороге к абсолютному счастью.
Сегодня окончательно рассеивается дым, отравляющий нас многие годы. Дым, источаемый самой преисподней, охваченной страшным огнём.
Сегодня мы можем забыть. Забыть налитые кровью глаза и едкий демонический голос, являющиеся в каждом страшном сне. Забыть, наконец, все кошмары. Их больше нет.
Имеет место теперь лишь светлое и трепетное чувство.
Чувство окрыляющей любви.
Абсолютной. Непобедимой. Огненной.