Кэйл предпочел бы сделать дело, не впутывая Дженнер, но если Ларкин его заметит, то уж лучше вместе со спутницей. Парочка, неразлучная с самого первого дня круиза, уже примелькалась на лайнере. А при их теперешнем местонахождение общество Дженнер отрадно вдвойне. Поход с женщиной на рынок – идеальное прикрытие, а вот в одиночку Кэйл выделялся бы в толпе не меньше Ларкина.
В конце концов объект миновал рыночный ряд и вышел на открытое пространство. Кэйл остался под брезентом, который накрывал и защищал рынок от солнца и дождя, и подал знак Мэтту, способному приблизиться к Ларкину, не привлекая к себе внимания.
Парень уже пару раз переоделся и поменял парики и теперь преобразился в молодого человека с длинными, светло-каштановыми волосами, одетого в джинсы и гавайку почти такую же, как у Кэйла. С плеча у него свисал рюкзак с одеждой и париками, а также оборудованием, с помощью которого наверняка удастся зафиксировать беседу Ларкина на расстоянии. Один щелчок, и любой разговор можно услышать и записать. Мэтт сам спроектировал устройство.
На некотором расстоянии от Мэтта, Райан и Фэйт усердно изображали туристов. Фэйт затесалась в толпу и держала в руках цифровой фотоаппарат, словно обычная восторженная путешественница, снимающая рынок, людей и… Ларкина, главным образом, когда тот перешел улицу и приблизился к стоявшему под баньяном азиату. Ждущий северокореец – если собранные Кэйлом на сегодня сведения верны – очевидно был раздражен и обеспокоен.
Контактер, как и Ларкин, надел костюм. Значит, он тоже вооружен? Может, удача улыбнется и они перестреляют друг друга? Как же, держи карман шире.
Кэйл взял Дженнер под руку и завел за высокую витрину с райскими птицами среди ярких красочных цветов. Удивительно, но всю дорогу она повиновалась и молчала, будто всерьез исполняя его требование хорошо себя вести. Ладно, если захочет его уколоть, пусть подождет до вечера.
Кэйл приложил руку к уху – с наушником, который позволял связываться с остальными следаками, – и обратился в слух. Мэтт подслушивал Ларкина с северокорейцем и тут же повторял каждую фразу, диктофон в его рюкзаке вел полную запись.
– Кван, – произнес Мэтт.
Отлично, теперь у них есть имя.
На противоположной стороне улицы смеющаяся Фэйт фотографировала. Создавалось впечатление, будто она поглощена многокрасочным рынком, но на самом деле, благодаря своему удобному местоположению, она снимала северокорейца. Кван, скорее всего, вымышленный псевдоним, но пока и так сойдет.
– Теперь к делу, – повторял Мэтт. Он косил под безобидного чудака, и любому прохожему показалось бы, что патлатый малый что-то напевает себе под нос. Мэтт даже покачивался в такт воображаемой музыке. Люди в парке старались держаться от него подальше. – Кван рассержен. Он заждался. Ларкин только что передал ему какую-то маленькую вещицу. Не могу разобрать, что это такое.
Если Фэйт удалось сфотографировать с нужного ракурса, возможно, получится увеличить картинку и узнать, что именно Ларкин вручил Квану: скорее всего, флешку или микрочип. Значит, они встретились не просто переговорить, а чтобы провести собственно передачу технологии из рук в руки. Почему именно так? Почему не послать чертежи или любую другую информацию электронным путем? При том что денег не видно. У Квана не было в руках спортивной сумки с наличностью, так что, наверное, заплатили Ларкину прямо на какой-то счет.
Мэтт подсказал ответ, комментируя процедуру передачи:
– Кажется, Квану не нравится, что пришлось встретиться лицом к лицу, но изготовитель оружия – человек старой школы – не желает, чтобы его чертежи пересылались по интернету. Недоверчивый ублюдок, но эта его черта нам на пользу. Возможно, он уже обжегся о шпионские программки нашей Фэйт, – сострил Мэтт.
Кван засунул то, что получил от Ларкина, в карман куртки, затем похлопал по нему, словно убеждаясь, что вещица в целости и сохранности.
– Кван спрашивает, все ли готово, – продолжал Мэтт. – Ларкин сказал, что «нет». Месяца через три, а в случае задержек и все шесть, опытный образец будет завершен. Переданные чертежи – демонстрация доброй воли. Но любой приличный ученый сумеет закончить… Боже правый! – Мэтт перестал прикалываться и понизил голос: – ЭМИ? Он сказал «ЭМИ»?
На мгновение все застыло. Улыбка пропала с лица Фэйт, Райан замер. Кэйл не дышал. А потом они продолжили свои занятия как ни в чем не бывало.
Кван отвернулся первым. Ларкин, будто забавляясь, с минуту смотрел вслед уходящему северокорейцу, и лишь потом сам пошел по улице, помахивая маленькой коричневой сумкой с рыночными покупками.