Ким прищурилась на нее, потом пожала плечами:
– Потому что вы выздоровели почти, но не полностью.
– А вы не собираетесь... требовать у моего отца выкуп?
Иначе зачем еще им держать ее здесь?
– Нет, – отрезала Ким, и ее лицо посуровело. – Значит, ситуация такова, мисс Хэзлетт: как видите, ваша спальня не имеет общих стен с соседними номерами. Две стены – внешние, а за третьей расположена пожарная лестница. Мы на последнем этаже, поэтому, исключая экстренную ситуацию, движение по той лестнице будет минимальным.
Да уж, некоторые предпочитают ходить по лестнице ради тонуса, но не до двадцать пятого же этажа!
– Таким образом, если вы попытаетесь звать на помощь или стучать в стену, – продолжала Ким, – никто, кроме нас, вас не услышит. Надеюсь, что вы и дальше продолжите добросовестно сотрудничать. Полностью вас изолировать мы не станем: горничные будут наведываться сюда, и тогда вам придется составить нам компанию в гостиной. Еду планируется заказывать в номер, и вы будете питаться вместе с нами.
«Еду, оплаченную моей картой «Американ Экспресс», – горько подумала Сид. Это по-настоящему злило: ее вынуждают спонсировать собственное похищение.
– Если мы заметим хотя бы намек на то, что вы саботируете распоряжения или пытаетесь совершить какую-то глупость – например, подаете знаки горничной, – мы сразу же сообщим об этом тем людям, у которых мисс Редвайн, – глаза Ким превратились в льдинки. – Дурацкие взбрыки не в ваших интересах.
И пока Сидни стояла посреди спальни, раздражаясь на свое бессилие, Ким деловито сновала по комнате и собирала ручки и блокноты, предоставленные отелем. Она отключила телефон, забрала шнур, но оставила сам аппарат на прежнем месте – чтобы прислуга ничего не заподозрила. Потом заглянула в ванную. Связанная по рукам и ногам страхом за жизнь Дженнер, Сидни так и не двинулась с места. Она позволила себе лишь тоскливый взгляд на дверь в коридор.
Ким вышла из ванной и одобрительно кивнула, увидев застывшую Сидни.
– Правильный выбор, – сказала шатенка, наверняка понимая, что Сидни думала о побеге. – Особенно учитывая, что Дори дежурит в прихожей и вы бы все равно не выбрались отсюда.
В ту же секунду кто-то коротко постучал в наружную дверь. Сердце Сидни на секунду замерло, но потом она услышала, как щелкнул замок и Дори воскликнула:
– Бог мой! Да здесь багажа на троих!
Сидни покраснела.
– Прикинь сама, – ответил Адам, а в его голосе проскочили веселые нотки, – это же двухнедельная поездка. Большинству женщин требуется немного больше, чем два спортивных костюма и три смены белья на это время.
– Я просто стираю свое белье каждый вечер, – в тоне Дори прозвучало столько же раздражения, сколько веселья в голосе Адама.
– Ничего не имею против. Но ты вряд ли можешь судить – много это багажа на полмесяца или мало.
Их добродушная перепалка показывала, что сообщники давно знакомы, но, по мнению Сидни, романтические отношения их не связывали. Адам прошел в спальню, с легкостью неся два самых тяжелых чемодана.
– Нужно осмотреть содержимое и убедиться, что там нет ничего, способного добавить нам проблем.
Он закинул поклажу на кровать.
– Займись этими двумя, – обратился он к Ким, – а мы с Дори разберемся с остальными.
Адам мазнул равнодушным взглядом по Сидни:
– Как она держится?
– Она в полном порядке, – выпалила Сидни, разозлившись, что Адам спрашивал о ней в третьем лице, игнорируя ее присутствие.
Она, конечно, соврала, потому что чувствовала себя совсем не в порядке, но, по крайней мере, она же не плюхнулась кулем на пол.
– Вот и отлично, – улыбнулся похититель.
Сидни встретила нежданную приветливость с каменным выражением лица. И как только у этого подлеца хватает наглости скалиться?
Адам не загасил приятную улыбку. Конечно же, ему все равно, расстроена жертва или нет, нравится ей что-то или нет.
Повернувшись, он направился в прихожую, чтобы помочь Дори с обыском остальных чемоданов Сидни, но остановился в дверях спальни и вынул из кармана какой-то маленький инструмент. Отделив отвертку, он, тихонько насвистывая, разобрал замок на двери в спальню. Разумеется, Сидни понимала, что хлипкий замок не стал бы для преступников серьезной преградой и что, запершись, получила бы лишь иллюзию уединения, но все же с нетерпением ждала, когда останется одна. А теперь эта надежда исчезла.
Сидни опять ощутила дрожь в коленках, поэтому присела на стул и безучастно наблюдала, как копаются в ее одежде. С дорогими вещами Ким обращалась бережно: вытаскивала каждую по отдельности и аккуратно откладывала в сторону, но при этом осматривала очень тщательно, не пропускала ни единого шва. Бог мой, кем они ее считают, шпионкой?