– Я тоже, – его голос был жестким и угрюмым. – Но с каждой минутой жалею об этом приглашении все больше и больше.
– А это легко исправить! Забирай свои манатки и проваливай, ублюдок! – выкрикнула брюнетка, и по ее щекам потекли ручейки разбавленной слезами туши. Все больше народу замолкали и оборачивались полюбоваться на спектакль, и Дженнер ощутила себя пассажиром терпящего крушение поезда без всякой надежды на спасение.
Она в отчаянии огляделась, надеясь ускользнуть.
Незнакомец наклонил голову, его лицо стало напряженным.
– Сомневаюсь, что ты можешь выгнать меня из моей собственной каюты, Тиффани, но знаешь что? Забирай ее себе, потому что лучше уж я буду спать в прачечной, чем проведу еще хоть минуту в твоей компании.
Тиффани!
Боже! Страшное озарение ледяным душем обрушилось на Дженнер. Это был Кэйл.
Глава 11
СЦЕНА СТАНОВИЛАСЬ ВСЕ СКАНДАЛЬНЕЕ И БЕЗОБРАЗНЕЕ.
Лицо Тиффани побагровело, она принялась выкрикивать бесcвязные оскорбления. Кэйл не отвечал. Ему и не требовалось ничего говорить. Выражение лица было достаточно красноречивым: Кэйл смотрел на вопящую брюнетку как на мерзкое насекомое. Ошеломленная Дженнер Редвайн застыла от ужаса на барном табурете бок о бок с ним.
До того как прозвучало имя «Тиффани», Дженнер выглядела лишь слегка смущенной, невольно оказавшись втянутой в шумную ссору. Кэйл пристально следил за соседкой и уловил точный момент, когда та связала концы с концами и поняла, кто он такой. Она действительно не подозревала его вначале. Он счел излишним предупреждать ее об изменениях в сценарии, потому что хотел добиться более правдоподобной реакции, хотел застичь ее врасплох. И это удалось.
Вот только Дженнер Редвайн оказалась не единственной, кто был застигнут врасплох.
Забавно, до какой степени впечатление при очной встрече отличалось от сложившегося по фотографии. Судя по снимку, Кэйл предполагал, что эта женщина способна причинить неприятности, но по завершении дела они легко расстанутся раз и навсегда. Увидев Дженнер воочию, он осознал, что перед ним натуральная катастрофа, но переиграть ситуацию уже никак не выйдет.
Она была невысокой – чуть ниже среднего роста – и довольно худой, но ее худоба выглядела естественной, а не как если бы она нарочно морила себя голодом. С другой стороны, в противовес маленькой груди у Дженнер была отличная круглая попка. Не большая, но... округлая. Ему нравились округлости. В данном случае даже чересчур нравились.
Она не потрудилась нарядиться. Фэйт сообщила, что Дженнер вообще не переодевалась, поднявшись на борт. Но даже в простых серо-желтых брюках и изумрудно-зеленой безрукавке она выделялась из окружающей толпы. Конечно, это впечатление в какой-то степени обуславливалось тем, что он наблюдает за ней в интересах дела, но и на объективный взгляд она заметно отличалась от остальных: несгибаемо прямой осанкой и манерой так поглядывать на людей, что те потихоньку проверяли, не изгваздались ли в чем-нибудь. Настороженная агрессивность чувствовалась в каждом ее движении, в каждой позе, и это подсказывало, что Дженнер Редвайн готова к серьезной борьбе, и бог в помощь любому, кто окажется на ее пути.
Придется следить за ней каждую минуту, потому что эта женщина не позволит себя запугать и не станет покорно исполнять все, что ей велят. Едва эта мысль оформилась в мозгу Кэйла, она сползла с табурета и попыталась обойти соседа стороной, словно желая избежать неприятной сцены.
Умница Тиффани, заметив маневр подопечной, мигом нашлась и воскликнула:
– Не пытайся сбежать, прикинувшись невинной овечкой! Я видела, как ты флиртуешь...
– Я вас не знаю, – оборвала скандалистку Дженнер.
Кэйл воспользовался моментом, чтобы сменить позицию, будто невзначай преградив путь к бегству. Дженнер бросила на него ледяной взгляд, прищурив зеленые глаза. Судя по виду, она бы с радостью размозжила обоим комедиантам головы.
– И его я тоже не знаю, поэтому нечего втягивать меня в вашу идиотскую разборку.
Тут, наверное, она увидела какого-то знакомого, потому что пожала плечами, словно говоря «черт знает что творится». Хорошая девочка; все ее действия выглядели вполне естественными. Похоже, Дженнер оказалась лучшей актрисой, чем отрекомендовала себя перед Бриджит.
Вовремя подоспела Фэйт, положила расхристанной Тиффани руку на плечо и что-то тихо ей сказала. Та заплакала, настоящие слезы заструились по щекам – как, черт побери, ей удался этот фокус? – и Фэйт наконец увела истеричку из бара. Вокруг воцарилась тишина. К Кэйлу подковылял Райан с сочувствующим видом. Он тоже чертовски хорошо притворялся. Действительно прихрамывал, но самую малость. Появляясь в общественных местах, он всегда преувеличивал свою хромоту, культивируя ее как часть разыгрываемого образа, и Кэйл ни разу не видел, чтобы Райан забыл о мнимом «увечье».