Но в решающий момент он пребывал в неведении, а теперь накрепко застрял здесь со взрывоопасной дамочкой. Что ж, пока власть у него в руках, и Кэйл намеревался ее удержать, несмотря на попытки Дженнер бороться до последнего в ситуации, когда всё против нее. Он-то понимал, что происходит, и знал, что за его спиной силы и люди, с которыми не проиграешь ни при каких обстоятельствах. Что обеспечивало ему подавляющее преимущество.
Даже при наихудшем раскладе ему не грозили неприятности с законом. Редвайн и Хэзлетт отпустят, не причинив ни малейшего вреда. Выкупа никто не требовал, и хотя Кэйла и его ребят могли бы арестовать за незаконное задержание, Дженнер слишком умна, чтобы предъявлять такое обвинение. После всех ее усилий убедить окружающих, будто они с Кэйлом страстные любовники, любые последующие жалобы с ее стороны будут выглядеть местью брошенной женщины. Да, победить в этой игре она никак не могла, но, не зная правил, изо всех сил старалась выиграть. И Кэйл бы ее даже пожалел… будь возможна жалость к помеси бульдога с носорогом.
Отконвоировав Редвайн обратно в люкс, Кэйл оставил ее под присмотром бдительной Бриджит и отправился в каюту, которую собирался делить с Тиффани, пока прилюдно не порвал с ней.
Любое место, где Тиффани задерживалась дольше, чем на час, принимало вид зоны бедствия после взрыва бомбы, и эта каюта не стала исключением. Везде были разбросаны груды украшений и туфель на безумно высоких каблуках, которые, как уверяла Тиффани, ей требовались для работы. Одежда валялась прямо на полу, чемоданы остались раззявленными, ящики были выдвинуты из комода и заполнены лишь наполовину. Проницательная, сексуальная и чертовски опасная соратница при всем при том была неряхой мирового класса.
Она сидела на кровати, скрестив длинные ноги. На большом пальце болталась босоножка на высоком каблуке. Тиффани с полной сосредоточенностью разбирала массивный звякающий браслет и как раз извлекла из него крошечное, но подозрительное – для любого квалифицированного охранника – устройство. Мимолетно глянув на Кэйла темными глазами, она спросила:
– Как там Редвайн?
– Нормально, – ответил он, не собираясь жаловаться ни Тиффани, ни кому другому из своих, какая заноза в заднице эта Редвайн. К тому же они оба получали странное удовольствие от ситуации. Да и, честно говоря, трудно винить ее в том, что она при всякой возможности щелкала его по носу. Черт, на ее месте он тоже не стал бы безропотно хавать подобную лажу.
Тиффани не могла похвастаться такой понятливостью, да и сам Кэйл уже был на пределе. Он вообще не отличался терпеливостью, хотя ему была присуща железная выдержка, что, однако, никак не синоним.
Тиффани сказала:
– Если начнет ломаться, накачаем ее успокоительным и продержим в таком состоянии до конца круиза. Тебе так будет легче.
Однозначно, ему так будет легче, но и Редвайн права. Если она не станет посещать публичные мероприятия, люди начнут задавать ненужные вопросы.
– До этого пока не дошло, но буду иметь в виду, – ответил Кэйл.
Тиффани протянула ему камеру-пуговицу. В другом месте, на другой работе она, вероятно, занималась бы сборкой эксклюзивного оружия. Жаль, на борт круизного лайнера ничего огнестрельного пронести невозможно, даже «Глок», – не стоило и пытаться. Ну да для этой операции стволы и не требовались, поскольку команда Кэйла лишь проводила наблюдение. И все же он ощущал себя почти голым без девятимиллиметрового «ЗИГ-Зауэра» на правом боку.
Завинтив браслет уже без камеры, Тиффани спросила:
– Что слышно от Ларкина?
– Пока тишина.
До сих пор Ларкин не совершил ничего примечательного, как и в предыдущие три недели, пока за ним наблюдали другие люди. Возможно, и не было острой необходимости следить за ним, пока он на борту, но с другой стороны – не существует более удобного места для сделки с северокорейцами, чем посреди Тихого океана.
– Остается надеяться, что Мэтту или Бриджит удастся проникнуть в каюту Ларкина не позднее завтрашнего дня и установить в гостиной камеры слежения.