Заурядность угощения несколько разочаровала: тост из цельнозернового хлеба, яичница, картофель, бекон. Она ожидала чего-то отвратительного, вроде холодной овсянки или яиц всмятку. Овсянка была бы еще терпима в горячем виде, но ничто не могло заставить Дженнер съесть яйца всмятку – не важно, насколько красивы были приборы, предназначенные для разбивания скорлупы и вычерпывания содержимого. Она бы не удивилась, если бы злоумышленник заказал для нее и холодную овсянку, и яйца всмятку, но он сумел ее впечатлить. Добрый традиционный завтрак выглядел почти … предложением мира.
– Присаживайся, – радушно пригласил Кэйл, вставая и выдвигая для нее стул.
Садясь, Дженнер бросила на него подозрительный взгляд — она привыкла к хорошим манерам, но не ждала ничего подобного от похитителя. С другой стороны, было в нем что-то… неамериканское, что-то иностранное. Например, его одежда. Дженнер повидала немало людей, которые хорошо и дорого одевались, и дело было не в этом. Скорее, в покрое одежды, в ее изяществе, складках, говорящих… возможно, об Италии? Произношение Кэйла было чисто американским, но она не могла уловить в нем акцент, характерный для какого-либо штата. Словно Кэйл так много путешествовал, что первоначальный выговор стерся, обезличился.
– Откуда ты? – спросила она, намазывая масло на тост.
Кэйл не ответил, просто улыбнулся, словно отмечая ее попытку выудить из него информацию.
– Нет, я не про то место, где ты сейчас живешь, – не отступила Дженнер. – Откуда ты родом? – она хотела добавить «из какого штата», но в следующую секунду по подсказке интуиции произнесла: – Из какой страны?
Он поднял на нее внимательные синие глаза, и снисходительная улыбка исчезла. В яблочко! Она с трудом скрыла внезапное удовлетворение от того, что ее выстрел наугад попал в цель.
– Почему ты вдруг заинтересовалась? – мягко спросил он.
Дженнер пришло в голову, что Кэйл Трейлор, наверное, очень опасный человек и вмешиваться в его дела не слишком разумно. Она дразнила зверя, просто чтобы доказать, что не является глупой пешкой, которую он может двигать, куда заблагорассудится. Что ж, может, она и не глупая, но сейчас, определенно, является именно пешкой.
Небрежно, насколько это было возможно, она откусила от тоста.
– Твой акцент. В нем есть нечто…
– Не слишком полагайся на воображение, – сказал Кэйл, откидываясь на стуле. – Я американец.
Угу. Разумеется.
Оставив скользкую тему, Дженнер сосредоточилась на завтраке. Несмотря на крышки, яичница слишком остыла, чтобы ее глотать, особенно под пристальным надзором. Бекон и тост были терпимыми, потому что даже в холодном виде вполне приемлемы, но под внимательным взглядом, отслеживающим каждое ее движение, жевать становилось все труднее и труднее. Наконец, Дженнер положила остаток тоста на тарелку и сказала:
– Хватит глазеть на меня! Я не обезьяна в зоопарке.
Рот его изогнулся.
– Значит, мне не придется уворачиваться?
– Я этого не говорила. – Дженнер действительно хотелось бросить в него что-нибудь тяжелое. – Просто… перестань глазеть не меня. У тебя нет более важных дел?
– Нет.
Наверное, ночная попытка завладеть ключом была не самой удачной идеей, потому что Кэйл, казалось, настроился еще больше контролировать ее. Продолжать завтрак было невозможно, поэтому она проворчала: «Шоу окончено» – и встала из-за стола. Наполнив чашку из кофейника, Дженнер вышла на балкон, не оглядываясь, чтобы проверить последует ли Кэйл за ней. Без сомнения, он не отстанет.
Она села в один из шезлонгов. Необходимо немного времени, несколько драгоценных мгновений, чтобы глубоко вдохнуть и прийти в себя, но похититель, кажется, решил не оставлять ее в одиночестве, позволяя ей уединиться только для того, чтобы помыться, одеться и справить другие личные нужды. В ванной она могла побыть одна достаточно долго, но не хотела сидеть там часами. Кроме того Дженнер опасалась, что, если задержится там надолго, он вломится и в ванную, заподозрив, будто она что-то задумала. Захочет удостовериться, что она не нашла способ сделать яд из геля и шампуня или учинить нечто столь же гнусное.
Она не понимала Кэйла, и это ее нервировало. Обычно она довольно хорошо разбиралась в людях, но с отношением к нему никак не могла определиться. Он и его группа, очевидно, шпионили за мистером Ларкиным, который с первого взгляда ей не понравился, но, возможно, был из тех воротил, мнение о которых меняется к лучшему при близком знакомстве. Главный вопрос в данном случае – кто хороший парень: Кэйл или мистер Ларкин? Или здесь вообще нет хороших парней, а есть плохой и еще похуже?