Айзек был примерно его возраста, но выглядел лет на десять старше. Слишком худой, с глубокими морщинами возле глаз и рта и с белыми волосами вместо патины благородной седины. На лице слуги отражались годы черной работы, плечи поникли, а руки изуродовал артрит. Но именно Ларкин страдал, именно он доживал последние дни. Где же справедливость?
Что ж, если ему суждено отдать концы, в одиночестве покидать этот мир он не собирается. Как и все остальные на этом гребаном корыте, Айзек тоже умрет, просто пока не знает, что ему уготовано. Удовлетворение от этой мысли немного облегчило боль Ларкина. Даже пульсация в голове отчасти утихла.
– Принеси аспирин и стакан воды, – приказал он, подходя к дивану и осторожно усаживаясь. Каждое движение, каждый звук причиняли боль, но никак нельзя позволить себе выдать навалившуюся немощь вне этих стен. – До чего голова раскалывается, – тихо выдохнул он в пустоту, когда Айзек ушел в спальню за аспирином из аптечки, размещенной в шкафу. Сквозь открытую дверь Ларкин заметил застеленную кровать и понял, что уборка почти завершена. Слава богу.
Привычно исполнительный стюард быстро принес лекарство и бутылку воды.
– Желаете стакан и немного льда, мистер Ларкин?
– Нет, этого хватит. – Пара таблеток не усмирит его боль, но совсем ни к чему, чтобы об истинном состоянии его здоровья кто-то заподозрил, пусть даже Айзек. Хотя тот вряд ли насторожился бы, даже если бы хозяин потребовал целую упаковку аспирина. Слуга умом не блистал.
Проглотив таблетки, Ларкин рявкнул:
– Закончишь уборку позже.
Не было нужды изобретать причину или отговорку: Айзек, как обычно, слепо выполнил приказ и тихо ушел, забрав с собой чертов пылесос.
Оставшись в одиночестве, Фрэнк направился к аптечке и взял целую горсть аспирина. Бросил в рот все таблетки и запил несколькими большими глотками воды из бутылки. В текущей ситуации намечающаяся язва вряд ли имеет значение. Аспирин хотя бы временно утихомиривал боль, а сейчас Ларкину требовалось именно это. Всего несколько чертовых минут без мучений.
Рак поедал его.
Стук в дверь ножом вонзился в висок. Если Айзек вернулся, если пришел, зная, что Ларкин хотел побыть в одиночестве… придурок не доживет до взрывов.
Но на пороге стоял Дин Миллс. Впустив его в каюту, Фрэнк аккуратно прикрыл дверь. Захлопни он ее с силой, возможно, удалось бы частично выплеснуть ярость, но грохот… Шум ему противопоказан.
Дин сказал:
– Сэр, несколько человек интересуются, как смогут убраться отсюда после…
– Мы не станем обсуждать пути отступления, – отрезал Ларкин. – Я уже все устроил.
– Но…
– Думаешь, я стану в чем-то полагаться на волю случая? – нахмурился Фрэнк.
– Нет, сэр, – ответил Дин, как всегда сохраняя спокойствие.
Ларкин никогда не рисковал.
Ему требовалась помощь в осуществлении своего финального замысла. Увы, ни один из нужных спецов потенциальным самоубийцей не был, вот и пришлось сфабриковать причину, по которой соучастники находились на борту и делали то, что делали. Горстка охранников, которые помогли пронести бомбы на борт и установить их, думали, что готовят масштабное ограбление – в море во время возвращения в Сан-Диего. Жадные придурки верили, что им удастся украсть у круизных богачей деньги и драгоценности, а потом сбежать. Одни лишь наличные и побрякушки вряд ли составили бы по-настоящему заманчивый куш, но произведения искусства, которые предполагалось выставить на благотворительный аукцион, действительно тянули на миллионы.
Нынче миллионы ценились не так, как прежде, но их все равно хватило, чтобы привлечь нескольких идиотов.
Ларкин заверил их, что лично позаботился о деталях отхода. Сначала они возьмут шлюпку, а затем пересядут на катер, который доставит подельников в Южную Америку. И как только они окажутся в безопасном удалении от лайнера, бомбы взорвутся, и не останется ни одного живого свидетеля, способного их опознать.
В плане было полно дыр, но это не имело значения, поскольку бомбы взорвутся не после, а до задуманного ограбления. До сих пор он забалтывал вопросы, на которые не существовало ответов, выдавая псевдорешения экспромтом или же попросту раздраженно отговариваясь, что всё под контролем. Да и кто они такие, чтобы его расспрашивать? Пусть и дальше довольствуются маячащим впереди большим кушем.
Девять бомб, грамотно заложены так, чтобы наверняка отправить судно со всеми пассажирами на дно океана. Когда придет время, незадачливые грабители приведут взрыватели в боевую готовность. Пара человек, включая Дина, думали, будто пусковые кнопки у них в руках, но настоящим пультом располагал только Ларкин. Он сам выберет идеальный момент для своей смерти… и для истребления кучки богатых паразитов, которые либо унаследовали свои капиталы, либо, как эта сучка Редвайн, выиграли в гребаную лотерею. Дураки. Никто из них не заработал горбом своих денег, не пахал так, как он. Они не заслуживали богатства, не заслуживали даже доли того, что имели. И жизни тоже не заслуживали.