Вымещая на ней странную, потустороннюю злобу, Сидиус спустил с пальцев еще одну молнию, заставляя хрупкий силуэт выгнуться от боли, едва не ломая позвоночник.
Внутри что-то вздрогнуло от бессильной злобы, разливающейся вокруг. Они с Падме были в камере не одни…
Сейчас, откуда-то из глубины сознания Амидалы, на него смотрел Скайуокер. Как он сумел пробиться сквозь все те парсеки, что стояли между ними?
Одним движением Палпатин отбросил любые мысли об этом, сосредотачиваясь на мести. Как он желал, чтобы вместо девчонки перед ним был Энакин…
О, как бы он страдал за свои ошибки. Он бы тонул в собственной крови, харкая ей во все стороны, он бы молил о смерти, но мастер не дал бы такой милости бывшему ученику. Снова и снова он бы отделял плоть от костей, заставляя того содрогаться в муках, медленно умирать… А потом тот вернулся бы в эту камеру из бакты, здоровый, как младенец. И по новой… Ровно до тех пор, пока приносил бы своему мастеру толику наслаждения при своих муках. Потом он убил бы его голыми руками, заставляя захлебнуться в собственной крови.
Как жаль, что это невозможно… Как жаль, что тот, кто сломал все его планы, сейчас далеко, под защитой флота Альянса. Впрочем, был маленький шанс. Раз горе-джедай находился в разуме Падме, он почувствует все то, что чувствует она… Жаль, что Скайуокер не сможет различить ее мыслей и слов своего мастера. Лишь боль будет вокруг него… Лишь боль.
Еще одна молния слетела с кончиков пальцев, еще более мощная, чем раньше. Чудом Сидиус удержался, чтобы не перевести ее в разряд смертельной. Нееет… Девчонка еще поживет. Пусть Энакин сидит на своем кораблике, и думает, как ее спасти. А потом придет прямо в руки к своему мастеру… Он бы отдал все ради этого.
Война уже была практически проиграна – ее не спасти, не перевести на другой уровень. А вот уничтожить своих врагов он еще мог, о да. Они поплатятся за то, что сделали, своей кровью, своей смертью, и смертью своих родственников…
Еще одна молния, приносящая лишь муки. Палпатин специально не увеличивал ее мощности, мучая обоих одним махом. Если Падме потеряет сознание, все развлечение будет окончено… Нет, еще не время.
Секунды мучительно сливались в минуты. Спустя полчаса измученное донельзя тело Амидалы просто дало сбой, заставляя сознание отключиться. Теперь она не будет чувствовать боли… Жаль, что девчонка была такой слабой.
Молча, ничего не говоря, Палпатин направился на выход.
- В бакту ее… Дожидайтесь последующих указаний, - коротко приказал он. – И только попробуйте сделать что-нибудь не так…
Вскоре легкие, неслышные шаги замерли вдали, оставляя тюремные коридоры позади. Падме не слышала этого – как не слышала и всех слов Энакина, что тот пытался донести до нее сквозь пространство.
Она чувствовала лишь ту любовь, нежность, исходящую от незнакомца внутри, окутывающую ее волной, на короткие мгновения заживляющие душевные раны. Казалось, она была готова отдать все, чтобы раствориться в этом, но не могла. Тот, кто помогал ей перенести это, заставлял отойти на несколько шагов от пропасти безумия, что-то говорил… Но звуки упрямо не желали складываться в слова. Вокруг была лишь боль, смешанная с прямой ее противоположностью.
Титаническим усилием воли Энакин задвигал на задний план разросшуюся до невиданных ранее размеров ненависть, выпуская в пространство лишь любовь и нежность по отношению к жене. Только так он мог помочь ей… Только так.
Наконец, почувствовав, что она окончательно отключается, даже от своего собственного сознания, проваливаясь в глубокий сон, он отбросил все попытки концентрации. Разум, который титаническими усилиями удерживался рядом с Амидалой, сразу же вернулся в свое тело, заставляя Скайуокера вздрогнуть. Его тело было не повреждено ни на миллиметр… Однако, он до сих пор чувствовал внутри то, что пережила Падме.
Ненависть, которую он старался не выпускать наружу при ангеле, вырвалась наружу, заставляя все органы сжаться от непомерной нагрузки. Еще ни разу в жизни он не испытывал ничего подобного. Впервые злость заставила задрожать каждую жилку… Как и Палпатину, которого он ясно чувствовал в камере, Вейдеру сейчас хотелось рвать и метать.
Будь перед ним сейчас «учитель» …
Энакин оборвал себя на полумысли, вспоминая слова Йоды.
«Не может Тьма Тьму победить».
Об этом нужно помнить всегда, а особенно, если он рассчитывал когда-нибудь уничтожить бывшего мастера. Если он останется ситхом – проиграет бой. Сумеет вернуться к Свету – возможно, все будет иначе. Как адепт Темной Стороны Сидиус был непререкаем. Его невозможно победить его же оружием… только Светом, только противоположностью Тьмы.
Но Скайуокер обладал джедайским спокойствием в той же мере, что и Сидиус. Да, разумеется, по сравнению с мастером в нем Света было куда больше, однако, все же критически мало для того, чтобы пытаться вступить с мастером в открытую оппозицию. Сейчас он находится на своем месте, во главе флота Восстания. Их победа близка, как никогда… Нельзя позволять Палпатину брать верх над собой, нельзя.
«Но как можно просто сидеть здесь и ничего не делать, когда Падме в опасности?!»
Против кричало все существо. Энакин не мог просто сидеть в сторонке, когда Амидала с каждым днем все быстрее приближалась к роковой грани.
Комлинк коротко пискнул, будто предлагая принять на себя удар. Едва сдерживаясь от того, чтобы не размозжить машинку об стену, Энакин открыл сообщение.
«Собрание через два часа».
Но чем занять себя эти проклятые часы?
Одним движением поднимаясь на ноги, Скайуокер быстрым шагом вышел из каюты, направляясь к отделу информационной безопасности. Кто знает, может быть «когда Сила найдет на Силу», уже произошло. Флот Альянса практически уничтожил все сопротивление Империи, раскалывая галактику надвое…
«Следи за Тьмой. Но ведь Тьма это Сидиус?!» …
Мысль пришла в голову сама собой, озаряя все, будто молния. Появилась первая подсказка… Отлично.
Неужели ему удалось разгадать одну из фраз пророчества? Хотелось надеяться, что именно это имел в виду старый магистр… Времени, чтобы вновь лететь на Дагобу, у него уже не было. Пора было действовать здесь и сейчас, не дожидаясь, пока что-то кардинально изменится… У них есть преимущество. Его нужно использовать.
Белые коридоры неслышно скользили перед глазами, ничуть не меняясь… Не знай он «Дом-1» как свои пять пальцев, можно было бы решить, что заблудился. Информационный отдел. Кто знает, может быть хоть там его смогут обнадежить.
Ноги сами несли вперед, к заветной двери, за которой был целый океан эмоций… Прижимая к электронному датчику свой допуск, Энакин толкнул дверь, окунаясь во все те тонны информации, которые ежедневно проходили сквозь провода, датапады и разумы тех, кто здесь находился…
Не обращая внимания на удивленные взгляды специалистов – адмирал Скайуокер никогда не посещал информационного отдела, предпочитая действовать по воле Силы – Энакин подошел к кабинету начальства, сталкиваясь с очередной секретаршей.
«Они что, не представляют себе кабинета без секретарш?» - едва не закатил глаза он.
Каждый хоть чего-то стоящий (по своему собственному мнению разумеется) начальник ОБЯЗАТЕЛЬНО имел хоть какое-то подобие милой девушки, сидящей под своей дверью. Поначалу Энакин не обращал внимания на эту блажь, но потом, когда эти самые девушки начали строить ему глазки, начал вскипать. Как правило, данные особи были крайне, крайне глупы и несдержанны. Они считали себя королевами сей специальности, и брали на себя смелость решать, кого пропускать к начальнику, а кого нет.
- Мистер Рэйго сейчас занят, - едва отрываясь от своего комлинка, что-то пропищала тви’лечка, в очередной раз подтверждая все убеждения Энакина относительно своих коллег.
Едва сдерживая ненависть, он прошел мимо, окатывая внезапно возмутившуюся на столь наглое самоволие даму ледяным потоком неприязни. Прикрыв за собой дверь, не обращая внимания на деловито копающегося в своих бумагах Рэйго, Скайуокер сел на свободный стул, легким покашливанием привлекая внимание.